Выступление профессора Г. Кондратюка
ТАРИХЧИ
28 февраля в Симферополе состоялась ежегодная конференция Крымского научного центра Института истории им.Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан.
В ходе собрания сотрудники Крымского научного центра (КНЦ) обсудили вопросы, связанные с текущей деятельностью организации, в том числе с подготовкой к изданию новых томов «Истории крымских татар», а также очередных номеров печатного органа КНЦ — научного журнала «Крымское историческое обозрение» («КИО»).
Рассмотрев оргвопросы, участники конференции перешли к заслушиванию докладов по разрабатываемым ими научным темам. По своей тематике выступления охватывали самые разные исторические эпохи в жизни Крыма и крымских татар, начиная со времени Золотой орды и заканчивая событиями ХХ века. Каждый доклад вызвал активный и деятельный обмен мнениями. В перспективе все они в качестве отдельных статей будут опубликованы на страницах «КИО». Модератором мероприятия выступил руководитель КНЦ кандидат исторических наук Эльдар Сейдаметов.
Кадры решают все
Проблемы развития системы образования имеют большое значение во все времена и для всех народов. В этой связи ведущий научный сотрудник КНЦ доктор исторических наук Григорий Кондратюк свое выступление посвятил вопросу участия крымских татар в работе высших учебных заведений Крыма в 20-30-е годы прошлого века.
Основываясь на данные в крымском архиве, ученый отметил, что уже в 1923/1924 учебном году в Крымской АССР насчитывалось 8 крымскотатарских техникумов. В сложной социально-экономической обстановке того времени техникумы имели большое значение для государства, поскольку за три года выпускали достаточно подготовленных специалистов как для дальнейшей работы в промышленном и аграрном секторах экономики, так и в педагогической сфере. При этом часть выпускников техникумов продолжала свое обучение уже в высших учебных заведениях.
Докладчик отметил, что распространенное сегодня представление о том, что крымскотатарская интеллигенция того времени была представлена исключительно гуманитариями — педагогами, писателями и поэтами, не является верным. Уже с начала 1920-х годов советская власть пыталась формировать инженерно-техническую интеллигенцию из числа крымских татар.
Два из восьми национальных техникумов носили медицинский характер, в том числе Татарский медицинский техникум, располагавшийся в центре Симферополя в бывшем здании странноприимного дома Таранова-Белозёрова. Был создан и национальный фельдшерско-акушерский техникум, поскольку государство считало важной задачей снижение детской и материнской смертности. Вообще в 1928 году в Крыму насчитывалось лишь 19 врачей-крымских татар, в связи с чем задача подготовки национальных медицинских кадров имела для республики большое значение.
Другими сегментами среднего технического национального образования были сельскохозяйственные и промышленно-экономические профшколы и техникумы. Существовало и два педагогических техникума, в том числе Тотайкойский педтехникум, переехавший впоследствии из Тотайкоя (современное с.Ферсманово) в Симферополь.
В годы первых пятилеток государство отдало приоритет увеличению числа учебных заведений и активной подготовке инженерно-технических кадров, которые были востребованы в связи с проходившими в стране процессами индустриализации. Бурное развитие промышленности требовало большого числа инженеров и техников для новых предприятий металлургической и химической промышленности, оборонно-промышленного комплекса.
В связи с недостатком выпускников средних школ при вузах с 1930 года создавались специальные рабочие факультеты, которые должны были осуществлять довузовскую подготовку, давая новым студентам знания, необходимые для освоения в дальнейшем институтской учебной программы. Так, в частности, создается специализированный крымскотатарский медицинский рабфак. В целом перед Крымским медицинским институтом им.Сталина ставилась задача, чтобы не менее 35% его абитуриентов составляла крымскотатарская молодежь.
В 1932 году крымские татары составляли 27,8% среди учащихся 31 техникума, что было несколько выше доли крымских татар в населении Крымской АССР.
В 1930-е годы наряду с вузами республики – Крымским педагогическим, медицинским и сельскохозяйственным институтами — важную роль играла Высшая коммунистическая сельскохозяйственная школа, готовившая агрономов и руководителей политотделов машинно-тракторных станций. Крымские татары составляли большую часть обучающихся в ней.
Крымскотатарская молодежь направлялась на обучение и в крупные города СССР. По словам Г.Кондратюка, архивные документы свидетельствуют, что ежегодно 20 представителей крымскотатарской молодежи направлялись в Казанский институт советского строительства, готовивший национальные управленческие кадры для местных советов.
Непосредственно в самом Крыму еще в начале 1920-х годов была организована местная советская партийная школа. В ней имелось два национальных сектора – крымскотатарский и немецкий. Это была кузница кадров для партийных органов.
Как отмечает исследователь, перед крымскотатарской молодежью в те годы открывались большие возможности. Если в дореволюционный период среди крымских татар можно было назвать лишь считанных людей, окончивших университеты, то теперь система высшего образования становилась значимым социальным лифтом. При этом большое значение придавалось социальному происхождению абитуриентов, которым для поступления в вуз в соответствии с духом времени требовалось не только иметь школьное образование, но и в обязательном порядке получить рекомендацию комсомольской ячейки. В связи с этим, в отличие от партийных структур, комсомольские организации всегда имели большое число членов-крымских татар.
Забытая война и ее солдаты
Одним из значимых событий российской истории начала ХХ века была Русско-японская война 1904-1905 гг. Об этом кровопролитном военном конфликте на Дальнем Востоке, закончившемся поражением царской России и ставшем прелюдией к первой русской революции 1905 года, сегодня в Крыму вспоминают нечасто. Однако и ныне хорошо известна и любима среди крымских татар красивая и грустная народная песня «Порт-Артур». Она повествует о тяготах жизни молодых солдат-татар, волею судьбы заброшенных в осажденную японской армией крепость на берегу далекого Тихого океана, их безмерной тоске по родине и своим семьям. Герои песни безымянны, как и автор ее слов и музыки, прочно оставшихся в народной памяти…
В ходе конференции младший научный сотрудник КНЦ Сельвина Сеитмеметова выступила с сообщением об участии крымских татар в русско-японской войне 1904-1905 гг. Свой доклад исследовательница подготовила на основе материалов, публиковавшихся в газете «Терджиман», издававшейся И.Гаспринским.
3 февраля 1904 года, публикуя в своей газете царский манифест о начале войны с Японией, Исмаил Гаспринский писал, обращаясь к читателям-мусульманам, что начавший войну с Россией враг является «закоренелым язычником, которого не коснулся ни Коран, ни Библия. Зато он умело перенял воинское искусство и знания европейского мира».
Уже в первые дни войны во всех бахчисарайских мечетях были вознесены молитвы о скорейшей победе, а в Симферополе на вокзале провожали отправлявшихся на Дальний Восток воинов, в числе которых были и крымские татары.
В декабре 1904 года И.Гаспринский писал о том, что в последнюю мобилизацию на фронт было призвано 900 крымских татар, находившихся в запасе. Как во время призыва, так и после мусульмане отличались полной трезвостью и соблюдением порядка.
О ходе войны «Терджиман» сообщал в каждом номере газеты. Использовались перепечатки как из официальной российской печати, так и иностранных изданий. В одной из своих статей редактор газеты отмечал, что представители мусульманских народов принимали участие и в прежних войнах России, но это оставалось незамеченным, поскольку система регистрации раненых и убитых была несовершенной. Однако теперь, как указывал И.Гаспринский, из опубликованных списков было видно, кто, где и как служит, и заметно, что немало мусульманских сыновей сложили свои головы на сопках Манчжурии.
В подтверждение этому газета начала публиковать список умерших в военных госпиталях Мукдена и Харбина солдат-мусульман, составленный на основании рапорта, направленного имамом 50-го госпиталя в Харбине Мухаммедиевым Оренбургскому магометанскому духовному собранию.
«Рассматривая этот список погибших мусульманских воинов, публиковавшийся в десятках номеров «Терджимана», мы находим имена и наших соотечественников, например уроженца Таврической губернии Мевлюта Али, похороненного 10 октября 1904 г. в городе Харбин; Абибуллы Курт-Омер оглу из деревни Кутлак Таракташской волости Феодосийского уезда, раненного 18 июня 1904 года у деревни Докудзы», — рассказывает С.Сеитмеметова
Одним из героев войн этой войны стал штаб-капитан Ильяс-мурза Даирский, геройски погибший на Сахалине 30 августа 1905 года. Среди героев обороны Порт-Артура был и офицер 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Осман Османов. Как сообщал «Терджиман», во время осады крепости японцами он был несколько раз ранен, в газетах даже печатались ложные сообщения о его смерти. За свои заслуги Осман Османов был награжден орденами Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом, Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й ст. с мечами.
Через свою газету И. Гаспринский призвал все мусульманские благотворительные общества России начать сбор средств и предметов первой необходимости в пользу раненых. В Бахчисарае сбором рубашек для раненых солдат руководила дочь великого просветителя Шефика Гаспринская. Эта благотворительная деятельность встретила активную поддержку различных слоев мусульманского населения Крыма. Пожертвования присылали как учащиеся Зынджырлы-медресе и простые крестьяне, так и представители духовенства и землевладельцы. Имена жертвователей публиковались на страницах «Терджимана».
Неизданная рукопись
Аспирант Стамбульского университета Гульнара Сеитваниева в своем выступлении перед участниками конференции рассказала о трех ранее неизвестных письмах известного крымскотатарского журналиста и общественно-политического деятеля Асана-Сабри Айвазова (1878-1938), адресованных видному российскому ученому-тюркологу Владимиру Гордлевскому (1876-1956).
Эти документы, хранящиеся в архиве Российской академии наук, были недавно выявлены доктором исторических наук Ильей Зайцевым и переведены на русский язык Г.Сеитваниевой. Письма датируются 1910, 1924 и 1925 годами.
Одним из самых интересных является письмо от 2 октября 1924 года, в котором А.-С. Айвазов затрагивает вопрос о переводе тюркских языков на латинскую графику: «За этот период мы прожили очень много исторических дней, месяцев, событий и происшествий, оставивших такой глубокий след, что они без сомнения отразились на моей личной жизни и состоянии здоровья. Волосы и моя борода поседели, если выразиться поэтическим термином, покрылись серебром. Тело обессилило, но, несмотря на все эти изменения, я чувствую, что во мне до сих пор бьется сильное, непоколебимое, несокрушимое молодое, бодрое сердце. То самое сердце, которое не отдаляет меня от нововведений, от молодежного движения, от новых литературных и научных течений… Переживаемая нами социальная революция также внесла изменения в тюрко-татарскую жизнь, литературу, письменность, орфографию и язык. Сегодня тюрко-татарская печать переживает период анархии. Каждый редактор использует свой особый язык, стиль орфографии. Кто-то развивает принятую латинскую графику, кто-то, якобы стремясь упростить тюрко-татарский язык, приводит арабские выражения и слова в крайне нелепую и смешную форму. Несмотря на то, что я являюсь сторонником нововведений во многих сферах, в вопросах языка, диалекта и орфографии я консервативен. Я очень сильно противлюсь принявшим сегодня уродливую форму арабским и персидским словам, вошедшим когда-то в турецкий язык, конечно, я смотрю положительно на реформирование нашего алфавита».
При этом А.-С.Айвазов сообщал В.Гордлевскому, что самой значимой работой, написанной им после революции, является «История тюрко-татарского языка и литературы», насчитывающая 1200 страниц. Автор письма выражал сожаление в связи с тем, что издать ее теперь не представляется возможным. Тучи над А.-С.Айвазовым, которому суждено было погибнуть в годы сталинских репрессий, уже сгущались.
Завершая свое выступление, Г.Сеитваниева выразила надежду, что когда-нибудь исследователям удастся отыскать так и не увидевшую свет книгу известного журналиста.
В свою очередь, Г. Кондратюк в ходе последовавшего обсуждения доклада выразил мнение о необходимости написания академической биографии А.-С.Айвазова и издания его работ, многие из которых сегодня остаются труднодоступными для широкого читателя. Ведь эту личность, игравшую большую роль в политической жизни Крыма в 1917-1920 гг., нельзя рассматривать только в узких филологических рамках.
Проблемы истории Крымского ханства
В ходе конференции не были обойдены вниманием и вопросы истории более ранних эпох. Так, лаборант-исследователь КНЦ Лейля Сейтхалилова представила вниманию участников конференции новую часть своего перевода на русский язык книги известного польского историка Дариуша Колодзейчика «Крымское ханство и Польша-Литва. Международная дипломатия на европейской периферии (XV–XVIII века). Исследование мирных договоров с последующими аннотированными документами. Османская империя и ее наследие».
В свою очередь, младший научный сотрудник КНЦ Шукри Сейт-Маметов представил доклад, посвященной сложной и малоизученной теме истории рабовладения в Крымском ханстве.
Как отметил докладчик, для своего времени институт рабства в Крыму не был чем-то исключительным, а представлял собой региональный вариант более широкой системы эксплуатации труда зависимых людей. Во многом появление рабов в Крыму обуславливалось многочисленными войнами, которые приходилось вести ханству. Когда по итогам сражения побежденные оказывались в плену, то их могли угнать в рабство, но альтернативой этому в те суровые времена зачастую было лишь физическое уничтожение.
В судебных реестрах Крымского ханства встречаются разные термины, использовавшиеся в отношении рабов: Джарие — наложница, Чора — невольник, Оглан — отрок, Гулям — молодой раб, Эсир – пленник. Бывали даже случаи, когда владелец называл своего невольника «огълум» – т.е. «сын мой», и тот на этом основании после его смерти претендовал на свободу.
Некоторые рабы в Крымском ханстве даже могли получить разрешение на занятие торговлей. С течением времени часть невольников привыкали к новому обществу, постепенно получали свободу, принимали ислам. Были даже те, кто поступали на военную или гражданскую службу к крымским ханам, становясь переводчиками и дипломатами.
Еще в начале XIX столетия в Крыму насчитывалось большое количество потомков бывших пленных, однако в последующем они практически полностью слились с крымскими татарами. Напоминания о былом остались только в некоторых географических названиях, таких как Ак-чора, Кара-чора, или даже Кок-чора, да в имени героя знаменитого народного эпоса — Чора-Батыр.
Загадки надписей
Исследование памятников прошлого является одним из важных направлений деятельности КНЦ. В ходе работы конференции младший научный сотрудник научного центра кандидат исторических наук Эльмира Абибуллаева представила обзор некоторых рукописных книг, хранящихся в фондах Бахчисарайского историко-культурного заповедника.
Одна из них, являющаяся комментариями к Корану, была переписана в 1486-1487 гг. и, прежде чем попасть в фонды музея, принадлежала вакуфу мечети Арслан-ага в Бахчисарае. Другая книга представляет собой перевод на татарский язык сочинения «Сокровища царей» персидского писателя XIV века Мир Сайида Али бин Шихаб-уд-Дина Хамадани. Ее история примечательна тем, что она попала в Бахчисарай в 1925 году из Карасубазара, где кто-то из местных жителей передал ее этнографической экспедиции, осуществлявшейся под руководством основателя Бахчисарайского музея Усеина Боданинского.
Третья книга была обозначена в фондах музея как Коран, но на деле оказалась сочинением известного средневекового исламского богослова Джалалуддина ас-Суюти, переписанным в 1680 году. Как полагает Э.Абибуллаева, эта книга могла изначально находиться в библиотеке крымских ханов.
Не менее интересный доклад представил младший научный сотрудник КНЦ Мемедулла Усеинов. Его сообщение было посвящено памятникам эпохи Золотой Орды, сохранившимся в селе Щебетовка (до 1945 г. — Отузы).
В средние века селение Отузы, расположенное между Судаком, Кафой (Феодосией) и Солхатом (Старым Крымом) было тесно связано с последним. По некоторым сведениям, в селе находились летние дома богатых жителей Солхата, являвшегося административным центром Крымского улуса Золотой Орды. В августе 1926 года руководимая И. Бороздиным археологическая экспедиция, которая вела раскопки в Старом Крыму, посетила Отузы, где известным крымскотатарским историком Османом Акчокраклы были обнаружены три надмогильных камня, датируемых, согласно надписям на них, XIV веком — 1328, 1361 и 1380 годами.
Судя по надписям на камнях, под ними были похоронены шейх Якуб из Коньи (город в современной Турции, в то время столица государства турок-сельджуков), умерший в 1328 году, погибший в 1361 году мученик (шехид) Идрис, указанный в надписи на камне как сын Хаджи Яхьи Отузского (в генуэзских источниках село Отузы впервые упоминаются на полвека позже — в 1410 г.). Сам шейх Хаджи Яхья был похоронен рядом с сыном спустя почти два десятилетия после его гибели. На надмогильном камне Хаджи Яхья указан как сын Мухаммеда из Ирака.
Наряду с этими башташами Осман Акчокраклы тогда обнаружил и камень с посвятительной надписью, вмонтированный в стену малой мечети в Отузах. Эта хронограмма сообщает о том, что в 1358 году в правление хана Мухаммеда Идрисом сыном Хаджи Яхьи по приказу наместника Крымского улуса Кутлуг-Тимура был воздвигнут некий объект, название которого О.Акчокраклы прочитал как «колодец».
Как полагают исследователи, под ханом Мухаммедом, о котором сообщает надпись, подразумевался золотоордынский правитель Бердибек (Мухаммед – его мусульманское имя). Унаследовав трон после смерти своего отца хана Джанибека, при котором Золотая орда достигла пика своего могущества, Бердибек пробыл у власти всего около двух лет. Его свержение положило начало долгой междоусобной войне в Золотой Орде, от последствий которой империя так никогда и не смогла оправиться.
По-видимому, после падения Бердибека доска с надписью была повреждена и впоследствии отреставрирована кем-то из местных жителей. Однако слово, которое О.Акчокраклы прочитал как колодец, осталось не очень ясным. Современные исследователи полагают, что такой пышной надписью вряд ли бы стали увековечивать сооружение колодца и склоняются к тому, что он был установлен в связи с возведением крупного культового комплекса.
После насильственного выселения крымских татар в 1944 году, здание малой мечети в Отузах было превращено в общественную баню. И камень с редчайшей надписью, относящейся к золотоордынской эпохе, остался лежать там. К счастью, он сохранился до наших дней и был перенесен в новую сельскую мечеть.
Сохранение наследия
Как видно из вышеописанного, историческое наследие Крыма нуждается не только в изучении, но и в тщательном сохранении. Поэтому работу конференции завершил доклад лаборанта-исследователя КНЦ Улькер Сеитбекировой, посвященный проблемам выявления памятников истории, археологии и архитектуры и последующему их внесению в реестр объектов культурного наследия. Ведь статус объекта культурного наследия запрещает снос памятников архитектуры, законодательно устанавливая требования к их собственникам, которые те должны выполнять, чтобы предотвратить разрушение объектов. Докладчица ознакомила участников конференции с правовыми нюансами этих процессов и высказала свою точку зрения на то, какие первоочередные шаги могли бы быть предприняты в этом направлении усилиями сотрудников научного центра.
Таким образом, основанный в 2014 году Крымский научный центр остается сегодня одной из ведущих организаций, объединяющей усилия крымских историков и краеведов в деле сохранения и изучения истории, духовной и материальной культуры крымскотатарского народа.
comments powered by HyperComments