Исмаил ГАСПРИНСКИЙ, «Терджиман», 1891, 27 сентября. – №33
В последнее время среди интеллигентной мусульманской молодежи и отчасти среди молодого купечества проявляется стремление послужить делу народного пробуждения и просвещения. Мы встречаем достаточно добрых мусульман, которые начинают сознавать недостатки и нужды нашей жизни и мысли и, что самое главное, желают пособить этому горю. Потребность в хорошей деятельности, сознание общественных задач начинают отзываться в душе мусульманина и будят в нем добрые чувства и пожелания. В Крыму и во внутренних губерниях, и на Кавказе среди мусульманского общества мысль заметно начинает сбрасывать с себя оковы неподвижности и ретроградства.
Суждение и критика – эти светочи ума – начинают делать себе завоевание в мусульманской среде, возбуждая и будируя великое спящее царство, все еще, однако, покрытое иглою недвижимости и отсталости.
Как плоды этого начавшегося, едва-едва заметного просвета, мы встречаем молодых мусульман, которые так или иначе желали бы послужить своему народу на поле его просвещения. Но, увы, этих добрых людей пугает трудность инициативы и та громадная темная, неподвижная масса, которая именуется татарским обществом. Каждый из них боится и робеет, что он ничего не может поделать; что он один, что его деятельность, как единичная, затеряется без последствий, как капля пресной воды в море соленой влаги. Эта боязнь смущает и останавливает многих, эта боязнь и кажущаяся беспомощность разрушают многие идеалы и отравляют жизнь многих добрых молодых мусульман.
Все это пришло нам в голову при чтении письма одного мусульманина, недавно вступившего в свет из жизнерадостной аудитории университета.
«Меня никто не слушает, никто не понимает; я вижу, что ничего не могу поделать и готов беспомощно опустить руки. Для одних жизнь и идеал – аршин и копейка; для других – лошадь и борзая собака. Мои мысли и стремления разбиваются о тупость одних или равнодушие других! Я прихожу в отчаяние и начинаю сомневаться в самом себе».
Таких теряющихся и отчаивающихся молодых и добрых сил немало. Мы к ним обращаемся на этот раз с указующим и ободряющим словом, если им угодно нас выслушать.
Прежде всего должно помнить, что всякое дело требует усилия, постоянства, упорства. Выступая против невежества и равнодушия, не должно ждать от них одобрения и сочувствия, а тем более содействия и рукоплесканий. Будь это так, то это невежество и равнодушие в нас бы вовсе не нуждались.
- N. помешан на лошадях, и других интересов, кроме, так сказать, лошадиных, понять не хочет и не может. Ну и Бог с ним. Если вы действительно хотите дело делать, то и с этим человеком можете кашу сварить. Потрудитесь сообщить ему сведения об арабской или английской лошади; познакомьте его с качествами орловских рысаков и затем надоумите приобрести для его табуна производителей из тех знаменитых пород. Пользуясь его манией или слабостью к лошадям, вы можете содействовать улучшению породы местных лошадей. И это будет хорошее дело. Человек, приводящий вас в отчаяние, сделает полезное дело. С него и этого довольно; большего не требуйте, чтобы не разочаровываться.
Не следует задаваться многим и ожидать от себя и от массы многого.
Самое лучшее – поставьте себе небольшую задачу и терпеливо, упорно преследуйте ее разрешение. Ни один из нас, при всем добром желании, не может сразу просветить всех окружающих, сразу приучить их к лучшему, более производительному труду или сразу обогатить язык, литературу, мысль; вообще обновлять жизнь, привычки и идеи массы, свойственные ей в течение веков, можно исподволь, продолжительным воздействием. Прогресс должен и совершается постепенно, последовательно и является следствием времени и продолжительных трудов. Поэтому-то не следует отчаиваться и опускать руки. Каждый из нас должен делать то, что может, как бы ничтожно не казалось его дело. Сумма общего, доброго труда будет велика. Сегодня один написал путную книжку, завтра другой открыл школу или новый мектеб, а там третий показал сородичам усовершенствованный ткацкий станок, четвертый надоумил богатого соседа развести молочный скот и т. д. Все это невеликие и негромкие дела, но если каждый из нас, искренне желая добра отставшему народу, сделает что-либо подобное, то в общем, незаметно, негромко, но несомненно, мы сделаем большое доброе дело. А это-то только и нужно.
Ни отчаиваться, ни опускать рук не приходится; скажу более, мы не должны наше малодушие, нашу слабость и, наконец, недостаточную любовь к народу и к делу оправдывать его невежеством и равнодушием. Будь он просвещен, то и не имел бы нужды в наших маленьких благодеяниях или поучениях.
Добрые желания и начинания родились. В воздухе запахло утром и свежестью. Так не робейте же, не торопитесь и работайте неустанно на поле добра, труда и просвещения.
(«Исмаил Гаспринский. Полное собрание сочинений». Том IV)
comments powered by HyperComments