Эльмира Абибуллаева в кабинете И. Гаспринского
ТАРИХЧИ
В старой части Бахчисарая, на дороге, ведущей от Ханского дворца к Зынджырлы-медресе, под красной черепичной крышей расположилось двухэтажное здание бывшей типографии газеты «Терджиман» («Переводчик»). Пожалуй, нет сегодня в Крыму более атмосферного города, чем Бахчисарай, где буквально на каждом шагу ощущается дыхание минувших дней. Когда-то на этой улице, пролегшей между каменных стен узкого ущелья, кипела жизнь древнего города — шли по своим делам сохты и ремесленный люд, слышалось цоканье копыт коней воинов и ханских сановников. Менялись эпохи, однако жизнь шла своим чередом, и эти камни слышали голоса и шаги Исмаила Гаспринского (1851-1914), сотрудников его редакции и ее многочисленных гостей.
В марте 1921 года в бывшем здании типографии газеты «Терджиман» был открыт дом-музей великого просветителя тюркских народов, директором которого стал его сын Рефат (1884-1925). Следует отметить, что здание типографии было предположительно построено в 1890-1891 гг. и являлось частью усадьбы Гаспринских. Жилой дом семьи примыкал к типографии.
В 1930-е годы дом-музей был закрыт. С 1950-х годов здание бывшей типографии использовалось в качестве общежития для работников Бахчисарайского психоневрологического диспансера, разместившегося на территории Зынджырлы-медресе.
Крымскотатарская общественность добивалась восстановления дома-музея И. Гаспринского еще с первых лет массового возвращения народа в Крым. В 1991 году заведующим возрождающегося музея И. Гаспринского был назначен Сервер Эбубекиров (в 1995-2013 гг. — заведующий музеем истории и культуры крымских татар при Бахчисарайском историко-культурном заповеднике). Однако крымские власти не спешили решать вопрос с отселением пяти семей, проживавших в уже бывшем общежитии. Только к 2000 году, благодаря материальной поддержке обществ крымскотатарской диаспоры, для них было выкуплено жилье, что наконец позволило открыть музей.
«Идеи великого гуманиста актуальны и в настоящее время. С воссозданием Дома-музея неизбежно возникает задача: исследование и пропаганда всего наследия замечательного мыслителя как частицы культурного наследия человеческой цивилизации», — писал в 1994 году С. Эбубекиров в своей статье для журнала «Крымский музей».
Сегодня Мемориальный музей Исмаила Гаспринского, являющийся частью Бахчисарайского историко-культурного заповедника, своей активной деятельностью воплощает этот завет в жизнь. С 2015 года его заведующей является кандидат исторических наук Эльмира Абибуллаева. Надо отметить, что Эльмира-ханум имеет два высших образования (филологическое и историческое), владеет османским языком и является одним из ведущих современных крымскотатарских историков. О том, как происходило становление музея и какое значение ныне имеет наследие великого просветителя, речь шла в нашей беседе.
Как все начиналось
— С какого времени вы работаете в Мемориальном музее Исмаила Гаспринского?
— Это было осенью 2000 года. В то время я как раз окончила факультет крымскотатарского языка и литературы Симферопольского госуниверситета. Назначенный тогда директором Якуб-ага Аппазов (1952-2015) искал сотрудников для готовящегося к открытию музея И.Гаспринского. Нельзя не отметить его большую заслугу в том, что здание бывшей типографии газеты «Терджиман» вновь стало музеем. Это его детище, в которое им было вложено много труда.
Решая вопрос о приеме на работу, Якуб-ага хотел оценить мои способности, и мы пошли к Серверу-ага Эбубекирову. Тот задал вопрос, владею ли я арабской графикой, ведь все книги в музейном фонде И.Гаспринского были напечатаны арабским письмом. В университете мы проходили соответствующий спецкурс, который вел профессор Исмаил Керимов. После того как я рассказала об этом, Сервер-ага, который сам владел арабской графикой, решил устроить мне диктант. Я согласилась, попросив его быть снисходительным к ошибкам, поскольку этот предмет мы проходили еще на первом курсе.
Он диктовал небольшой текст из одной из книг И. Гаспринского. Я записывала. Только в одном месте я сделала ошибку: И. Гаспринский писал свою фамилию, используя букву «гайн», а я написала ее через другую букву. Сервер-ага похвалил меня: видно, что свои оценки ты не покупала.
Так меня взяли с испытательным сроком в три месяца. Потом, уже в январе 2001 года оформили как младшего научного сотрудника. И мы с Якубом-ага начали вести работу. Первой нашей задачей было создать экспозицию в уже отреставрированном здании бывшей типографии. Было очень сложно, потому что фонд, честно говоря, был не изучен.
Первая стационарная выставка, посвященная И.Гаспринскому, была создана еще в начале 1990-х годов усилиями Сервера Эбубекирова. Она размещалась в одной из комнат Ханского дворца. Там были представлены личные вещи И. Гаспринского. Но, кроме этих экспонатов, задействованных Сервером Узеировичем, были еще и другие предметы, с которыми надо было разбираться. Все это нужно было успеть сделать в сжатые сроки, поскольку к 150-летнему юбилею И. Гаспринского, отмечавшемуся в марте 2001 года, должно было состояться открытие Дома-музея.
Литературы по теме как таковой особо не было. Прежние сотрудники музея делиться информацией не хотели. Найдя в библиотеке Ханского дворца какую-то литературу, я, исходя из своего понимания, подготовила тематико-экспозиционный план. Все делали от руки, компьютера не было. Но в целом то, что мы вдвоем с Якубом-ага подготовили с некоторыми коррективами, было согласовано научно-методическим советом. Вот так все начиналось.
Хозяин книги
— Тогда у вас и пробудился интерес к личности И.Гаспринского?
— Да, мне стало интересно. Первая моя статья была посвящена его супруге Зухре Акчуриной (1862-1903). Она вышла в районной газете «Слава труду». Хотелось узнать, кто находился рядом с этим выдающимся человеком. Подумалось, что если я больше узнаю о ней, то больше буду знать и о нем. В процессе работы выяснилось много интересных моментов. Ведь она была его помощницей, находившейся постоянно рядом, и многодетной матерью.
Позднее, уже непосредственно при изучении книги из личной библиотеки И. Гаспринского, обнаружился новый источник информации о жизни Зухры-ханум. Это была книга известного богослова и общественного деятеля Ризаитдина Фахретдинова. Он общался с Исмаилом Гаспринским и отправлял ему на рецензию свои книги. Среди них была и книга «Мешур хатунлар» («Знаменитые женщины»), один экземпляр которой был выслан в Крым. В книгу вошла и биография Зухры Акчуриной, из которой выяснился неизвестный тогда для нас момент, что она была похоронена прямо у входа в мавзолей первых крымских ханов, где располагалось старое кладбище. Соответственно, мы знаем, что там был похоронен и ее сын Рефат. Из этого мы можем сделать предположение, что там могли покоиться и родители Гаспринского. Ведь с давних времен люди стараются хоронить своих близких родственников если не рядом, то хотя бы на одном кладбище.
— Что из того, что вы узнали за годы своей научной деятельности об Исмаиле Гаспринском, кажется вам наиболее интересным?
— Одним из предметов экспозиции нашего Мемориального музея является позолоченное перо, подаренное И.Гаспринскому на десятилетний юбилей газеты «Терджиман», отмечавшийся в 1893 году.
На страницах «Терджимана» И. Гаспринский достаточно подробно описывал каждый юбилей своего издания. Благодаря этому нам сегодня известно, что на десятилетнюю годовщину газеты ее редактору было преподнесено два позолоченных пера. Одно из них было подарком полицмейстера города Бахчисарая Александра Григорьевича Иваненко. Они дружили семьями. Второе перо было преподнесено учителем Меджит беком Ганиевым из Баку. К кому из этих двух дарителей относится сохранившееся в фондах музея перо, к сожалению, сказать нельзя.
Перо было изготовлено на одной из ведущих московских ювелирных фабрик того времени — «Товарищество И.П.Хлебников, Сыновья и Ко». Оно помещено в кожаный футляр, обтянутый изнутри светло-зеленым бархатом и белым атласом. Крышку футляра украшает серебряная пластинка, на которой выгравированы: пятилучевая корона, буквы «СГ» и надпись «1883-1893 Переводчик».
Корона обозначала дворянский титул, но зачем здесь буквы «СГ»? Понятно, что «Г» — это Гаспринский, но что означает «С»? Наверное, прошло года полтора, прежде чем нашелся ответ. На одной из самых ранних книг Исмаила Гаспринского – «Сальнаме-и тюрки», изданной в 1882 году, обнаружилась дарственная надпись. Она была сделана собственноручно И.Гаспринским для супруги Зухры. Приблизительно она звучит так: «Эки козюмин нуру, омюр ёлдашым, Зухре ханума, сахиб китабтан». Слово «сахиб» (хозяин) здесь выступает в качестве синонима автора.
Стремясь найти новые подтверждения тому, что буква «С» на футляре обозначала хозяина типографии, я начала заниматься книгами с дарственными надписями. Набралось около ста таких изданий. Эти дарственные надписи подчеркивают величину этого неординарного человека. Среди их авторов были такие выдающиеся личности того времени, как Махмуд Ходжа Бехбуди и Ризаитдин Фахретдин, Магомед-Мирза Мавраев (специально приехавший в Крым для обучения печатному делу, а затем открывший в родном Дагестане типографию, издававшую книги для новометодных школ) и многие другие. Как правило, они обращались к своему адресату как Сахиб Гаспринский (Господин Гаспринский), Оджалар Оджасы (Учитель учителей), Буюк Устаз (Великий мастер), Тюрклерин Атасы (Отец тюрок). Некоторые подписи содержали просьбы о присылке в новооткрытые школы учебников.
Так, через призму своего исследования я приходила к пониманию масштаба личности И.Гаспринского, сумевшего через единый язык «Терджимана» донести до людей своей эпохи важность идей просвещения, объединить их вокруг идеи реформы образования. Одно дело, когда читаешь об этом статьи других исследователей. Несомненно, что труд видного крымского историка Виктора Юрьевича Ганкевича – монография «На службе правде и просвещению» — и сегодня остается наиболее полным описанием деятельности И. Гаспринского. Но когда ты понимаешь, что через свое исследование можешь привнести что-то новое — это нельзя передать словами.
В 2017 году мною был издан каталог «Награды и подарки Исмаилу Гаспринскому в собрании Бахчисарайского музея-заповедника». До этого, благодаря нашей совместной работе с Сельвиной Сеитмеметовой увидели свет каталог «Периодические издания личной библиотеки Исмаила Гаспринского в собрании Бахчисарайского музея-заповедника» и сборник переведенных на русский язык очерков и аналитических статей великого просветителя «Кадынлар. Проблески культурного движения татар».
Два пути
— Обращаясь к аналитическим статьям И. Гаспринского, что на ваш взгляд сохраняет актуальность и сегодня?
— Наверное, это очерк «Къадынлар» («Женщины»). Первоначально с этой статьей мне пришлось познакомиться благодаря работе Явуза Акпинара — турецкого исследователя, являющегося одним из маститых специалистов-гасприноведов. Его вклад заключается в том, что он транслитерировал важные произведения И. Гаспринского на латинскую графику. Но мне было интересно ознакомиться не только с транслитерированным текстом, но и прочитать оригинал на арабице.
Оказалось, что в фонде нашего музея нет этого произведения. Но это издание сохранилось в республиканской библиотеке имени И.Гаспринского. Они нам подарили факсимильную копию. Это было важно, поскольку не ознакомившись с оригиналом, окончательных выводов исследователь делать не может.
Явуз Акпинар дает транслитерацию только самого очерка. Он решил, что это самое важное, это его авторское право. Но И.Гаспринский в конце дает еще свои небольшие выводы. Они идут там через звездочку. В конце этого очерка есть маленькое приложение, которое называется «Эки имам» («Два имама»). Мне это произведение кажется актуальным и сегодня, потому что красной нитью через него проходит идея просвещения.
Речь в нем идет о двух имамах, которые проживают в двух соседних деревнях на границе с Китаем. Скорее всего, речь идет о современном Синцзянь-Уйгурском автономном районе. На примере работы этих двух духовных лиц автор делает важный вывод.
Один имам говорил, что учиться надо всем людям, в том числе и женщинам. Второй полагал, что образование для женщин не является обязательным. Она должна быть хранительницей семьи, домашнего уюта, и этого от нее будет достаточно.
Но случилась война. Китайцы захватывают в плен мужчин из обоих селений, большая часть из них погибает. Остаются старики, женщины и дети. И вот в том селе, где женщины не имели образования, там население постепенно отходит от своих обычаев, потому что некому передать детям знания. Некому их обучить письменности. Постепенно они начинают перенимать китайскую письменность и забывают свои традиции.
Другая же деревня их сохранила, потому что матери, которые знали письмо и которые владели знаниями, передали своим детям – новому поколению, урф-адетлер (традиции) и письменность, и знания о прошлом.
Это небольшой очерк, но с очень глубоким содержанием и смыслом. Он мне очень понравился, когда я работала над его переводом.
Иногда посетители музея задают вопрос о том, будет ли у нас еще в будущем фигура подобная И.Гаспринскому? Точно такая же, как он, наверное, нет. Но он оставил после себя пример, на который можно опираться и сегодня.
— Какие планы по развитию музея, дальнейшему изучению наследия И. Гаспринского?
— В принципе, мы выходим на тот уровень, когда Мемориальный музей Исмаила Гаспринского является уже центром, куда обращаются по вопросам, связанным как с личностью самого великого просветителя, так и с его временем. К нам обращаются люди, тот же Крымскотатарский театр, например, по любым вопросам. Раньше музей был просто музеем. Теперь же у нас появилась научная составляющая.
Если говорить о дальнейших перспективах, хотелось бы сделать более интересными экскурсии, создать интерактивную составляющую, оживляющую экспозицию. Решить некоторые хозяйственные вопросы.
Естественно, нам всем хотелось бы восстановить полностью всю территорию, которая когда-то была усадьбой Исмаила Гаспринского. Воссоздать ее в том виде, в каком она была при жизни семьи Гаспринских. Это было бы замечательно.
— Помогает ли вам сотрудничество с Крымским научным центром Института истории им Ш.Марджани АН РТ?
— Конечно, оно очень важно для изучения наследия И.Гаспринского. Без Крымского научного центра был бы невозможен проект по изданию полного собрания сочинений Исмаила Гаспринского. Сейчас уже увидели свет первые четыре тома собрания сочинений, в которые входят ранняя публицистика И.Гаспринского, его статьи, печатавшиеся в первое десятилетие деятельности «Терджимана».
Сейчас стоит задача продолжать издание собрания сочинений. Сложным будет период после 1905 года, когда «Терджиман» стал издаваться исключительно на крымскотатарском языке. Тут уже в большом количестве нужны будут специалисты, которые будут не только транслитерировать текст, но и осуществлять его перевод. Самый легкий вариант — издать транслитерированный текст, в котором только возле некоторых сложных и неупотребляемых ныне слов персидского или арабского происхождения в скобочках давалось бы современное их значение. Но без перевода на русский язык у этих текстов не будет широкого читателя. А они имеют большое значение не только для крымских татар, но и для соседних народов и для всего тюркского мира.
(Продолжение следует.)
comments powered by HyperComments
