Беседовал ТАРИХЧИ
27 ноября исполнилось 65 лет со дня рождения крымскотатарского историка и журналиста Ибраима Абдуллаева. В течение почти двух десятилетий он был постоянным автором «ГК», оставаясь для своих товарищей по редакции одним из самых добрых и преданных друзей. Перу Ибраима-ага принадлежат сотни публикаций, многие из которых посвящены самым разным страницам истории Крыма и крымских татар. Главным делом его жизни стала монография «Таракташская трагедия», повествующая о судьбе героя народных песен Сеит-оглу Сейдамета и двух других таракташцев, казненных в 1868 году.
К сожалению, Ибраим Абдуллаев ушел из жизни 11 лет назад, далеко не исчерпав свой потенциал как исследователь. Он был в самом расцвете творческих сил, ему было что еще сказать читателю. Однако судьба отмерила ему всего 54 года. Это одна из тех потерь, которую вряд ли можно восполнить. Жизнь идет дальше, и сохранение доброй памяти о друге является нашим долгом и обязанностью. В этой связи мы попросили сестру Ибраима-ага – Эфтаде-ханум — поделиться воспоминаниями о брате, о том, каким был в жизни человек, публикации которого не оставляли равнодушными многих читателей «ГК».
Путь через горы
От прадедушкиного дома в Узундже (ныне с.Колхозное Балаклавского района г.Севастополя) сегодня сохранилась лишь одна наружная стена, которую нынешний владелец встроил в забор. Нашего прадеда звали Абдулла, и у него было прозвище Патлакъкозь. Когда нашей маме Наджие было всего 8 месяцев (она родилась в 1928 году), ее мама, которую звали Кевсер, умерла. Ее муж Эдем остался один с маленькой дочкой, которую стала воспитывать бабушка – Эфтаде-хартана. У самой Эфтаде-хартана было восемь детей, и маму все воспринимали как девятого ребенка.
В 1930-е годы прадедушка был раскулачен, и в конечном итоге во время войны часть семьи оказалась не в Узундже, а в Симеизе.
Во время депортации мама вместе с другими жителями Узунджи попала в город Янгиюль Ташкентской области. В то время как отец Айдер и его родные вместе с другими симеизцами оказались в Самарканде.
В 1950-е годы отец работал водителем в министерстве водного хозяйства и часто по пути в Ташкент заезжал к тете Гулимджан, с которой жила мама. Вскоре мама вышла за него замуж и переехала в Самарканд, где они жили на Панджабе. Там родились мы с Ибраимом.
Мечты о море
Обстоятельства сложились так, что Гулизар-тизе, которая вместе со своим мужем — дядей Абдураманом (тот был военным) жила в Сухуми, пригласила маму пожить к себе. Взяв нас с Ибраимом, мама отправилась к ней, и два года мы прожили в Сухуми. До моря было 200 метров, и мы часто бегали купаться и собирать после шторма ракушки. Рядом с домом тети находилась школа №12, куда Ибраим пошел в первый класс. Одним из хороших знакомых Гулизар-тизе был живший неподалеку Месфер-оджа Ислямов, они знали друг друга с детства. Месфер-оджа выписывал на адрес Гулизар-тизе газеты и журналы. И когда они приходили, тетя отправляла маленького Ибраима передать их учителю. Впоследствии в Крыму Ибраим был очень рад вновь увидеть Месфера-ага.
Абдураман-эниште интересовался историей. У него в доме часто бывали соотечественники. Это были интересные люди, в том числе военные и писатели. Ибраим присутствовал при этих разговорах. Он с детства слышал эти разговоры о Крыме.
С мамой Наджие и сестрой Эфтаде
Нашу жизнь в Сухуми прервало известие о болезни отца. У него отказали почки. Поскольку министр водного хозяйства был его другом, то его перевезли из Самарканда в ведомственную больницу в Ташкенте. Мы вылетели к нему. До сих пор помню большой холл больницы. К отцу не пускали всех сразу. Сначала мама поднялась с Ибраимом, потом вернулась за мной. Отец умер на моих глазах…
Поначалу мы вернулись в Сухуми. Ибраим уже учился в третьем классе. Но вскоре уехали в Узбекистан. В строительном ПМК, в котором в Самарканде при жизни работал отец, ему наконец-то выделили жилье. Мы оказались в поселке Фархад под Самаркандом, получив коттедж. Это был двухэтажный домик, который делили две семьи.
Наш новый дом находился на окраине маленького поселка, рядом протекала река Зеравшан. Когда мы приехали на место, оказалось, что дом даже не остеклен. По ночам выли шакалы. Но отступать было нельзя, и мы начали обживаться на новом месте.
В первое время жили в одной комнате. Стали разбивать огород. Копали его по мере сил. Почва была очень каменистая, и пришлось вытащить много камней, прежде чем наши усилия начали приносить результат. Мама устроилась на работу, мы же с Ибраимом начали учиться в поселковой школе-восьмилетке.
Большим испытанием для нас стала болезнь мамы. Ибраиму было лет десять, когда у нее обнаружили болезнь щитовидной железы и сделали крайне неудачную операцию. У нее парализовало голосовые связки, она могла говорить только шепотом, и поставили трубку в горло. Металл трубки постоянно окислялся. Мама очень мучилась, не знаю, как она смогла прожить после этого целых 17 лет. Три раза ей пришлось ездить в Москву на повторные операции. Когда московские врачи увидели, из какого металла была сделана эта трубка, то удивились тому, почему она еще жива. Трубку ей заменили на лучшую. Но для того, чтобы ее полностью убрать, через определенное время нужно было сделать новую операцию.
Когда она уезжала на очередную операцию, мы с Ибраимом оставались одни и месяцами жили самостоятельно. Только по пятницам приезжала бабушка. Она готовила кушать, стирала, давала мне задание по дому.
К Ибраиму приходили его друзья-мальчишки. Это была огромная поддержка. Играли в шашки, шахматы и другие игры. Напротив было пустое поле, где они гоняли мяч. Все они читали романы Фенимора Купера, и многие их игры были про индейцев. Они разводили костер, пекли картошку. Ибраим был Оцеолой.
Он с детства любил историю. Читал запоем книги о пиратах. Как-то мама привезла из Москвы цветную книгу о военных кораблях. Ибраим тогда сказал, что станет моряком и пойдет служить на Черноморский флот. Он очень любил море.
Негласный запрет
После школы Ибраим поступил в гидромелиоративный техникум, по окончании которого устроился учеником мастера в ПМК. Вскоре его забрали в армию. Служил он в Подмосковье, в Домодедово. Будучи по специальности сварщиком-монтажником, он работал на производстве, где изготавливали ЦУБы (Цельнометаллические унифицированные блоки) – жилища цилиндрической формы, которые отправляли на север.
Получив увольнение, Ибраим поехал в МГУ. Он готовился поступить на историка и хотел узнать, что для этого необходимо. В письме домой он рассказал о своих планах и просил выслать необходимые книги и пластинки с крымскотатарской музыкой.
Дома мама собрала семейный совет. Мнения разделились. Мы с бабушкой были за то, чтобы Ибраим остался учиться в Москве. Но мама и Зейнеп-тизе рассуждали по-другому. Они понимали, что крымскому татарину в те годы было сложно поступить на историка. Негласного противодействия никто не отменял. К тому же материальное положение семьи в связи с болезнью матери было не самым блестящим. В общем, мама написала ему, чтобы он после армии возвращался домой.
Ибраим Абдуллаев, писатель Идрис Асанин и сотрудник музея Айше Меметова
Вернувшись, Ибраим устроился сварщиком-монтажником в ПМК, но не оставил мечты об университете, решив поступить на вечернее отделение в СамГУ. Это был 1982 год. Необходимо было сдать экзамены – русский язык (сочинение), немецкий язык и историю. Он был очень рад, когда успешно сдал оба языка, в том числе трудный для него немецкий. Оставалась история, которую он знал хорошо. На экзамене он, казалось бы, ответил хорошо, но преподавательница, оценивавшая его, сказала, что ставит двойку. Возмущенный Ибраим пошел на принцип и не согласился с такой оценкой. Собралась комиссия. Экзаменаторы задавали вопросы, он отвечал. Кто-то из профессоров спросил его о Кючук-Кайнарджийском мирном договоре. Ибраиму не составляло труда дать ответ на вопрос, напрямую относившийся к истории Крыма. В конечном итоге комиссия решила поставить ему тройку, но все-таки этого оказалось достаточно, чтобы пройти. Потом у этой преподавательницы, которая ставила ему двойку, он был любимым студентом.
Ибраим учился по вечерам, а днем работал в Джамбайской ПМК, большая часть бригады состояла из крымских татар. Коллектив был очень хорошим и сплоченным.
Тропы родины
В 1984 году мы с мамой и Ибраимом впервые поехали в Крым. Мама показала нам родные места, в том числе и Узунджу. Мы побывали в дедушкином доме, который в то время еще был целым, обошли окрестности. На месте, где когда-то стояло сельское джами, работал трактор, ровняя последние следы фундамента. Это зрелище произвело на Ибраима большое впечатление.
В г оды перестройки активизировалось национальное движение крымских татар. Ибраим был инициативником, по ночам они с друзьями собирали подписи, участвовали в митингах. В 1989 году Ибраим, окончив университет, решил ехать в Крым. К сожалению, мама умерла за два года до этого, в 1987 году.
Ибраим перебрался в Крым в 1990 году. Приехал в Бахчисарай. В музее Ханского дворца его не приняли на работу, и он устроился в ПМК. Недолгое время жил у двоюродной сестры матери — Зекие-тизе (вдовы Мусы Мамута) в Донском (Беш-Тереке).
Приехав в Крым, он решил пешком пройти в Узунджу через горы, доехав до Коккоза (Соколиного), в одиночку по лесным тропам проделал этот путь. Он любил горы и часто ходил с членами семьи в походы. Но этот маршрут, видимо, был очень сложный, и он никогда не водил меня по нему.
С супругой Ление, сестрой Эфтаде, племянницей Наджие и дочерью Алиме, Мангуп-Кале.
В Крыму Ибраим Абдуллаев и Ление Таймазова создали семью, родились двое дочерей — Алиме и Сафие, которых он очень любил.
С любимыми дочерьми Сафие и Алиме
В 1992 году Ибраим был принят на работу в крымский филиал Института востоковедения Академии наук Украины. Сначала был старшим лаборантом, затем младшим научным сотрудником. Он проработал там до 1997 года, когда перешел в редакцию газеты «Голос Крыма». Летом сотрудники института востоковедения выезжали на археологические раскопки. Ибраим очень любил эту работу и приезжал с раскопок очень счастливый. Где только они не работали: и на Мангупе, и в районе Демирджи (Лучистого), Феодосии и др. Он много рассказывал о раскопках.
Археологические экспедиции дали ему большой практический опыт. Бывая в горах, он теперь обращал внимание на малейшие следы былой человеческой деятельности. Его наметанный глаз мог быстро определить, что груда камней, лежащая в лесу, была остатками жилища, некогда стоявшего на этом месте. Мы часто ходили с Ибраимом и его семьей на гору Таш-Джарган, расположенную недалеко от симферопольского мкр. Фонтаны. На этой горе еще в середине XIX века находилось старинное крымскотатарское село, пришедшее в упадок и опустевшее после эмиграции большинства его жителей в Турцию. Теперь там растет лес, хотя жизнь в этих местах кипела еще в доисторические времена. В окрестностях Таш-Джаргана древние люди в период каменного века добывали кремень, из которого делали орудия своего труда. Ибраим часто находил там наконечники стрел, скребки и другие предметы каменного века.
У наследия предков
Большим событием для Ибраима стала 20-дневная стажировка в Османском государственном архиве в Стамбуле, где ему удалось видеть собственными глазами письма крымских ханов османским султанам и оригинал Кючук-Кайнарджийского мирного договора.
Работая над «Таракташской трагедией», Ибраим много времени проводил в крымском архиве за документами. Но, помимо этого, он обошел все окрестности Таракташа, чтобы в малейших подробностях представлять местность, где разворачивались описываемые в книги события.
Таким неутомимым исследователем, борцом за историческую правду останется он в моей памяти. Прошло одиннадцать лет с того момента, как его не стало. Но до сих пор мне трудно свыкнуться с мыслью об этом…
comments powered by HyperComments
