Одаренная личность, Заслуженный артист Крыма, признанный соотечественниками народным артистом крымских татар, известный певец Рустем Меметов отмечает в эти дни свое 85-летие. На вершину славы он взошел еще в Узбекистане и продолжил свой путь на гребне вокального и сценического искусства уже на родине, в Крыму. Тончайший знаток крымскотатарской песни, пользуется большой популярностью среди крымскотатарской диаспоры и олицетворяет собой то народное исполнение, которое звучало на полуострове 100 лет назад.
Имея прекрасные наследственные данные от своих предков, корнями уходящими в села Ускут, Ай-Серез и г. Карасубазар, Рустем-ага с особым воодушевлением делится историей своей семьи.
Его дед по отцу — Мухаммед Сахтара, получив образование в Турции, был имамом Ускута. В 1929 году в связи с ужесточением внутренней политики был вынужден с семьей выехать в Мелитополь. Через 2-2,5 года семья попыталась вернуться в родное село, но местные советские активисты не дали им возможности обосноваться.
И дед и отец Абдульваит Сахтара (соавтор брошюры «Буюрынъыз дуагъа») взяли жен из с. Ай-Серез, а Рустему-ага и его старшему брату суждено было родиться в Сейтлерском районе. Во время войны семья все же смогла вернуться в Ускут, а в депортации оказалась на Урале. Репрессированных разместили в бараках, где до них держали заключенных. Был организован детский сад, куда воспитателем была принята Фазиле-оджа. Под ее руководством дети разучивали песни.
Жизненный путь не был устлан только цветами, пришлось преодолеть множество преград, чтобы вновь воссоединиться с родиной.
Встретившись накануне юбилея, я попросил Рустема Меметова ответить на ряд интересующих вопросов.
Народный певец
— С каким настроением вы идете к своему 85-летнему юбилею, и имеет ли право профессиональный артист на плохое настроение?
— Когда меня спрашивают о возрасте, я захожу с тыла, называя не 85, а 58 лет, потому что возраст человека не в паспорте, а в мозгах и сердце. Как ты относишься к жизни, так она возвращается к тебе. Многое зависит от окружения, при этом, каков ты, такое и твое окружение. Хвала Всевышнему, езжу за рулем без очков, хожу без палки и посторонней помощи. Таков мне дар, на что я радуюсь каждому наступившему дню. Каково твое внутреннее состояние, таков и возраст. Живите, не обижая, и не обижайтесь, таково было наставление моего отца.
— Вы нередко высказываете критические замечания по поводу репертуара и исполнительского мастерства молодых исполнителей. В чем различия между певцами старой и новой формации?
— Кто не знает своего родного языка, не интересуется историей, поэзией, культурой своего народа, он крымскотатарскую песню по-настоящему исполнить не сможет. Песня – душа народа, отражающая его прошлое и настоящее, обычаи, психологию и множество других факторов. Народная мудрость гласит: «Запой, и я скажу, кто ты». Поэтому, какого бы возраста ни был исполнитель, если он не вникает в суть песни, такая песня слушателю ничего не даст.
Великий композитор Михаил Глинка придавал огромное значение роли слова в песне. Такого же мнения придерживался Ильяс Бахшиш, и другие композиторы. Как видим, не только мелодия и ритм. Ослабнет слово, содержание, образ — песня затухнет. К сожалению, нынешние тенденции таковы, что многие отдались ритму, добавляют фаршлаги и морденты, искажая мелодическую нить и рисунок, дошедшие до нас из глубины веков. Песню можно одеть в красивую одежду, но портить ей лицо недопустимо!
— Слова песен каких поэтов, на ваш взгляд, отличаются своей глубиной?
— Слова песен, дошедшие из средневековья, принадлежат Ашику Умеру, Мустафе Джевхерий. Бессмертные стихи оставили поэты XX века. Необходимо отметить и влияние эпох на поэзию. Мой односельчанин Иргат Кадыр в период Крымской АССР написал слова ставшей знаменитой тогда песни «Тур аркъадаш». Бессмертные слова «Булутлар, булутлар» принадлежат великому ученому и поэту Бекиру Чобан-заде, а «Байдарава къаранфили» — Эшрефу Шемьи-Заде. Я исполнял песню «Той вальсы» на слова Черкеза Али. Очень глубокие по смыслу стихи Шакира Селима. Достаточно вспомнить «Яралангъан тюркулер», где каждый куплет (а их шесть) – отдельное произведение.
Практически каждый крымскотатарский поэт стремился написать песню, поэтому сотрудничали с композиторами, о которых следует сказать отдельно. Отмечу музыку Асана Рефатова, Абибуллы Каври, Яя Шерфединова, Ильяса Бахшиша, Кабула Сеитвелиева, Февзи Алиева, Эдема Налбантова, Сервера Какура и других. Произведения Кабула Сеитвелиева имели особый народный колорит, а слова к ним писала Сабрие Эреджепова.
— Удалось ли в Крыму создать школу крымскотатарского народного вокала?
— Не удалось. Для создания такой школы необходима государственная поддержка. Я имею в виду открытие в специализированных учреждениях культуры, например в музучилище, отделения крымскотатарского народного вокала. Из-за отсутствия государственной поддержки за последние, скажем, 35 лет наша народная песня, музыка полностью перешли на современный эстрадный лад. Традиционное народное исполнение не понимают, оно оказалось невостребованным и пропадает. Я рассматриваю происходящий процесс как величайшее преступление перед народным искусством, его прошлым, когда народ на протяжении веков создавал и донес до нас красивейшие содержательные песни, отражающие многогранную историю. Достаточно вспомнить «Порт-Артур», «Шомпол», «Сеит оглу Сейдамет», «Алим» и т.д. Сейчас эти песни практически не исполняются.
Вдумайтесь в слова Анатолия Луначарского: «Высоко одаренный тюркский народ в этой своей ветви в благодатных странах Крыма, на полуострове, где пересекались пути стольких народов, где перекрещивалось влияние востока и запада, не мог не развернуть совершенно своеобразной, мягкой, яркой и поэтической культуры. Все это, как нельзя лучше, сказывается в песнях крымских татар, поражающих изящным соединением восточных и западных мелодий и своей, редко в какой-нибудь другой народной песне встречающейся, утонченностью».
Действительно, наша песня настолько богата по фактуре, содержанию, мелодическому рисунку. Каждое слово имеет свою окраску, силу звучания. Как призывал Станиславский своих студентов: люблю и убью мне одним тоном не говорите. А Федор Шаляпин заявлял, что интонация имеет большее звучание, чем просто голос.
Современные исполнители отдаются только голосу, хотя он всего лишь транспорт, перевозящий ценнейший груз слов. Нет слов, нет песни!
— Своевременным было бы открытие крымскотатарской школы искусств?
— Перезревший вопрос, требовавший разрешения еще в начале 1990-х гг. Помимо этого, как уже говорил, требовалось создание отделения в музучилище и музыкальных школах. Ведь пропадает ценность для всей мировой цивилизации.
На этом фоне всплывают проблемы изучения родного языка, его состояние. Крымскотатарский язык зиждется на двух ветвях – кипчакской и огузской, обуславливающих его богатство. В 2017 году я участвовал в Анкаре на фестивале, на который приехали более тридцати артистов из различных тюркских регионов. Каждый демонстрировал свое искусство. Десять дней мы давали концерты в различных населенных пунктах. Я прекрасно понимал узбеков, казахов, туркменов, представителей Алтая и Кавказа. И каждый из них это отмечал. А крымскотатарские песни в Турции принимаются на ура.
— Чем старше становится человек, тем чаще перед глазами пробегают картинки прошлого. Кого из коллег вы вспоминаете с особой теплотой?
— Мне посчастливилось познать насыщенную событиями школу жизни, в которой оказалось место и друзьям, и недоброжелателям.
Еще в раннем детстве я пристрастился к пению, слушая исполнение своего отца. В депортации, на Урале, оказались высланные из Ускута педагоги Фазиле-оджа и Сеттар-ага, которые крымскотатарским песням уделяли особое внимание, поддерживая в детях интерес к национальной культуре.
Проходя срочную службу в армии, я исполнял русские народные песни и романсы, а также крымскотатарские, вначале знакомя слушателей с их переводом на русский язык.
В 1964 г. ансамбль «Хайтарма» приехал к нам в Аккурганский район. Я был среди тех, кто вызвался помочь разгрузить музыкальную аппаратуру. Во время концерта, стоя за кулисами, я внимательно наблюдал за программой. Певица Эдие Топчи после окончания концерта говорит своим коллегам: «Этот еврейский паренек что тут делает, так внимательно слушал весь концерт?».
Пользуясь случаем, я представился, познакомился и поделился мечтой петь на сцене. Тут же организовали прослушивание…
Я всегда с теплотой вспоминаю Сабрие Эреджепову, Эдие Топчи, Ильяса Бахшиша, Османа Асанова, Рефата Асанова, Аблямита Умерова, Кабула Сеитвелиева и других артистов. Они были старше меня и выполняли роль наставников. Но самым почитаемым мною был Муртаза Велиджанов, человек энциклопедических знаний. Он владел музыкальными инструментами и пел. Но главное — Муртаза-ага был специалистом по фольклору. Мы с супругой Гулизар Бекировой засиживались у него дома до глубокой ночи, ведя познавательные беседы. Муртазу Велиджанова уважали практически все крымскотатарские писатели и поэты, отдавая должное его знаниям и интеллекту.
— Трудно ли было оставить сцену Узбекистана и найти ее в Крыму?
— Впервые «Хайтарма» с концертом приехала в Крым в 1987 году. Ансамблем руководил Дилявер Бекиров. Я одновременно был ведущим и исполнял песни. Дворец профсоюзов в Симферополе был забит зрителями. Стою за кулисами как вкопанный, не могу шелохнуться, так эмоции переполняли меня. Ведь из Крыма вышвырнули 3-летним ребенком, теперь предстоит выступать. Тот момент был исторический, и каждый артист испытывал подобные чувства.
После окончания концерта, за кулисы пришел начальник крымской милиции Борис Бабюк. Выразив свой восторг, он сказал, что не все крымские татары поместились в зале, многие стоят на улице, мне их жаль, дайте еще один концерт. Дилявер Бекиров согласился, сделали объявление, зал моментально заполнился, и мы дали второй концерт.
В 1990-м ансамбль «Хайтарма» вновь оказался на гастролях в Крыму, и один из концертов прошел в с. Кольчугино, где уже обосновались родители Гулизар. Директором совхоза был Георгий Авраамов, он вырос в Крыму, среди татар, очень любил наш народ, помогал чем мог и прописывал возвращающихся. За это его упрекали многие крымские руководители, на что он отвечал: «В Москве шлагбаум открыли, нечего здесь его устанавливать».
На концерте в первом ряду сидят Георгий Николаевич и комиссар Бахчисарайского партизанского отряда Василий Черный. Как оказалось, они были свояками. По завершении программы, В. Черный сделал выступление на крымскотатарском языке, выразив восторг и удивление, что крымские татары сохранили свою культуру.
После гастролей наступила пора отпусков, и мы с Гулизар остались у родителей и решили пойти на прием к Георгию Авраамову. Заметив нас в приемной, он пригласил к себе в кабинет. Там мы заявили, что готовы остаться жить в совхозе. Он удивился и распорядился найти жилье. Нашли в отделении совхоза новый 4-комнатный переселенческий дом. Рассчитавшись в Ташкенте, мы переехали. Гулизар оформили заведующей клубом, а меня художественным руководителем. Так, мы прожили в Кольчугино 10 лет и принимали участие во всех мероприятиях, которые организовывались руководством совхоза.
— Быть с супругой коллегами и состоять с родственниками в одном коллективе – это счастье или наказание?
— И то и другое. Смотря, какой ты специалист и состоялся ли как личность. Если профессия играет главенствующую роль, то остальное все второстепенно. Посредственность же создает проблемы.
На сцене блистают Гулизар Бекирова и Рустем Меметов
Родной брат моей супруги Дилявер Бекиров, руководивший ансамблем «Хайтарма», а затем «Къырым», талантливый музыкант, всегда был одержим творчеством. Все, что он делал, — не для себя, а для народа.
С Гулизар нас песня сплотила и ведет по жизни уже 50 лет. Мы оба артисты, у нас одна работа, распеваемся вместе, при необходимости, поправляем друг друга. Нас можно сравнить с двумя чашами одних весов.
— Вы были близко знакомы и совместно работали с Ремзие Баккал, как бы вы отметили ее 100-летний юбилей?
— Ремзие Баккал выросла в творческой семье, ее отец Усеин Баккал был величайшим танцором и прекрасным балетмейстером. Артистическая среда повлияла на ее формирование и выбор дальнейшей профессии. Ее очень ценили в Таджикистане, где она завоевала огромный авторитет, но Ремзие-апте не могла оставаться в стороне от крымскотатарского искусства и активно сотрудничала с ансамблем «Хайтарма», позже став его художественным руководителем. Ее вклад в хореографическое искусство неоценим. Сегодня функционирует множество ансамблей, ими руководят ученики учеников Ремзие-апте. Основы крымскотатарского танца они все получили от нее. Столетний юбилей Ремзие Баккал должен состояться на высоком уровне.
В заключение хочу выразить признательность всем, кто посвятил и посвящает свою жизнь искусству, приумножая культурно-историческое наследие народа.
Фото Рифхата Якупова
comments powered by HyperComments