ТАРИХЧИ
Восемьдесят лет назад – 19 января 1946 года, в далеком от Крыма поселке Чинабад, что в Андижанской области Узбекистана, начинался жизненный путь нового человека. Новорожденный, получивший вскоре имя Вильдан, стал вторым ребенком в семье выдающегося крымскотатарского поэта Эшрефа Шемьи-Заде (1908-1978) и его супруги Саиде Боданинской (1912-2013).
Послевоенные годы были суровым временем для поэта и его семьи. Собственно, Эшреф Шемьи-Заде не был баловнем судьбы. Еще в довоенное время он сам подвергался преследованиям и репрессиям. В 1938 году был казнен дядя Саиде-ханум – основатель и первый директор музея ханского дворца в Бахчисарае Усеин Боданинский. Известного деятеля крымскотатарской культуры не спасло ни деятельное участие в установлении советской власти в Крыму в 1920-е годы, ни память о заслугах его старшего брата Али (отца Саиде), погибшего в разгар Гражданской войны в рядах Красной армии.
Осенью 1949 года Эшрефа Шемьи-заде ожидал новый удар – арест с последующим приговором к 25 годам заключения. Казалось бы, жене поэта и его сыновьям Айдыну и Вильдану никогда не суждено дождаться возвращения мужа и отца. В далеком уральском лагере судьба сводит поэта с другой жертвой политических репрессий – молодым соотечественником, начинающим писателем Идрисом Асаниным. Жизнь узников за колючей проволокой была незавидной, год проходил за годом, но наступил март 1953 года, а за ним и долгожданная «оттепель», принесшая в конечном итоге освобождение.
Лирика и физика
В последующие годы жизнь семьи поэта стала налаживаться. Шемьи-Заде обосновываются в Ташкенте. Юный Вильдан становится студентом ТашГУ. То было историческое время, когда человечество делало первые шаги в космосе, а на страницах газет и журналов «физики» вели дискуссии с лириками. Сын поэта Вильдан связал свою жизнь с физикой. В 1969 году он оканчивает физический факультет по специальности «теоретическая и математическая физика».
Молодой научный работник поначалу становится сотрудником Института электроники Академии наук Узбекской ССР. Но в середине 1970-х годов он переезжает в Москву, где поступает на работу в Лабораторию теории колебаний Института машиноведения Академии Наук СССР. Как деятель науки Вильдан Шемьи-Заде в своих научных изысканиях (он являлся автором ряда научных статей) уделял большое внимание различным областям теоретической физики. Больше всего его интересовали проблемы обратимости-необратимости времени и проблема физического обоснования квантовой механики.
Стремясь постигнуть фундаментальные основы мироздания, Вильдан Шемьи-Заде не забывал и о своем народе и потерянной родине – Крыме. Будучи разносторонне развитым человеком, он активно интересовался историей крымских татар, проявляя большой интерес к тюркологии, прошлому и топонимике Крыма. Об этом свидетельствуют материалы его личного архива, который в мае 2002 года был передан в фонды Республиканской крымскотатарской библиотеки им. И.Гаспринского.
Между Москвой и Крымом
В памяти людей, лично знавших его, навсегда запечатлелся образ Вильдана Шемьи-Заде как благородного, высоко эрудированного и вместе с тем простого в общении человека.
Так, например, его близкий друг — ныне покойный общественный деятель Рустем Эмиров — писал по этому поводу следующее: «Если спросить, какая главная черта Вильдана Шемьи-заде, я бы ответил — благородство. И в этом он очень был похож на своего отца». Отмечая энциклопедический характер познаний Вильдана, Р.Эмиров подчеркивал, что тот ими никогда не кичился, не пытался давить своим интеллектуальным превосходством на собеседника.
Искусствовед Эльмира Черкезова также сохранила весьма теплые воспоминания о В.Шемьи-Заде:
«С Вильданом мы познакомились в Ташкенте в траурный день — 18 мая. Это было где-то в середине 1970-х годов. Надо заметить, что это был человек с очень интересной, выразительной внешностью. Худощавый, с бородкой, он производил впечатление творческой, романтической и неординарной личности. Являясь одним из ярких представителей крымскотатарской молодежи того времени, он со студенческих лет принимал активное участие в национальном движении. Будучи очень образованным, интеллигентным и очень начитанным человеком, Вильдан мог при этом очень импульсивно и эмоционально отреагировать на любую фразу, задевавшую крымскотатарский народ. До конца своих дней он был предан Крыму и своему народу.
Вильдан был очень обаятельным и остроумным человеком. При этом он хорошо разбирался в людях, мог правильно оценить каждого, дать точную характеристику. Среди его друзей было много ярких и неординарных личностей. Одними из самых близких его друзей можно назвать Айдера Куркчи и Эскендера Бахшиша. Вильдан чрезвычайно восхищался Ролланом Кадыевым и периодически бывал у него в Самарканде. Были у него и друзья здесь, в Крыму, среди участников национального движения. Насколько я могу судить, в Москве Вильдан был одинок. Там ему было холодно во всех отношениях. А приезжая в Крым и Ташкент, он оказывался в среде очень близкой ему по духу.
Он никогда не кичился тем, что он сын Эшрефа Шемьи-Заде, никогда не подчеркивал этого где-то в обществе. При этом Вильдан прекрасно владел крымскотатарским литературным языком, хорошо знал и высоко ценил народную музыку. В то же время он разбирался в изобразительном искусстве и в классической музыке. Его любимым композитором был Малер. Ценил он творчество и Алемдара Караманова».
На совещании активистов национального движения в Самарканде
Р.Эмиров также отмечал высокий интеллектуальный и культурный уровень В.Шемьи-Заде: «Вильдан прекрасно владел английским языком, но об этом знали только единицы. Обладая прекрасной памятью, хорошо знал историю своего народа. Всегда мог сказать, когда и как произошло то или иное событие. Вильдан хорошо разбирался в искусстве как Востока, так и Запада. Как-то в один из приездов к нему в Москву он посоветовал мне сходить на Малую Грузинскую, где проходила выставка художников-авангардистов и абстракционистов. Вечером, когда он вернулся с работы, я рассказал, что был на выставке, и честно признался, что мало что понял. Вильдан промолчал. Не в его привычках было кого-либо уличать в невежестве… Не могу не отметить еще одну особенность характера Вильдана – это любовь к юмору. Он постоянно весело шутил, любил разыгрывать окружающих. Ну и, как все сильные люди, частенько посмеивался над собой».
Поэт и народ
К весне 1978 года физическое состояние Эшрефа Шемьи-Заде серьезно ухудшилось. Сказывались годы испытаний и лагерей. Будучи глубоким патриотом родной земли, поэт, который к тому времени был уже признанным классиком национальной литературы, завещал похоронить себя в родном краю. За помощью в этом деле он обратился к своим добрым знакомым, находившимся среди тех крымских татар, кто в то время на свой страх и риск, несмотря на всяческое противодействие областных властей, обосновывались в крымской глубинке.
Рустем Эмиров так описывал ту сложную обстановку, царившую в Белогорском районе во время похорон Эшрефа Шемьи-Заде:
«С 1977 года мы жили в с. Челеби-Эли (Льговка). Буквально за месяц до своей кончины Эшреф-ага в письме к моему брату Айдеру написал, что дни его сочтены, и он желает быть похороненным в с. Акчора.
Вильдан постоянно держал нас в курсе состояния здоровья отца. 11 марта пришла телеграмма: «Эшреф Шемьи-заде скончался в Москве, похороны в Крыму 13 марта». Только когда 12 марта Вильдан на самолете привез в Симферополь тело отца, запаянное в цинковом гробу, мы узнали, какие трудности ему пришлось преодолеть.
Власти всячески препятствовали похоронам Шемьи-заде в Крыму. И только благодаря колоссальному авторитету Шемьи-заде в Союзе писателей СССР, когда к этому делу подключились виднейшие советские писатели, удалось получить разрешение властей. Но если бы они знали, в какую демонстрацию крымскотатарского народа превратятся предстоящие похороны, власти, на мой взгляд, никогда бы не дали согласия.
В то время в Крыму проживало около 5 – 6 тысяч крымских татар, и большинство из них, как и наша семья, жили без прописки и без работы, находя средства к существованию случайными заработками. Не знаю, каким образом, но весть о том, что похороны величайшего сына крымскотатарского народа состоятся 13 марта в Акчоре, мгновенно распространилась по всему Крыму. С 12 марта наши соотечественники стали подъезжать к Челеби-Эли, останавливаясь у знакомых, родственников или просто живущих в окрестностях крымских татар. Уже с раннего утра в день похорон к селу стали подъезжать милицейские машины, практически все село и дом на ул. Северной, 14, куда был привезен покойный, были оцеплены.
Из Ташкента прибыли Джеббар-ага Акимов, Мустафа-ага Халилов, из Бештерека — Бекир-ага Османов (отец Юрия Османова). Во всей этой суматохе, мне кажется, только Вильдан держался наиболее выдержанно, координировал весь процесс подготовки к похоронам. Ближе к обеду приехали высокие чины из Симферополя и стали требовать, чтобы был вскрыт цинковый гроб, аргументируя это тем, что в нем может находиться оружие. Мы категорически отказались, завязалась перепалка. Десятки соотечественников стали окружать наш дом. И в этот взрывоопасный момент переговоры взял на себя Вильдан. Нельзя забыть, как он держался уверенно и с достоинством.
После двухчасовых переговоров, после того как Вильдан заявил, что в таком случае похорон не будет и в известность будет поставлена вся мировая общественность, власти отступили.
В. Шемьи-заде в редакции газеты «Голос Крыма».
Когда километровая похоронная процессия подошла к кладбищу, там уже собрались тысячи людей, чтобы попрощаться со своим любимым поэтом. Сверху хорошо было видно, что не только подъездные пути, но и все село было взято в кольцо вооруженными солдатами внутренних войск, милицией, людьми в штатском. А соотечественники все прибывали с Кубани, из Херсонской области, как потом рассказывали, они оставляли машины за много километров и шли пешком через лес, поля. Напряжение возрастало с каждой минутой, поскольку никто не знал, что случится в следующее мгновение. В какой-то момент наступила такая тишина, что даже было слышно далекое пение птиц. Такое напряжение и такая тишина, видимо, бывают в последние мгновения перед боем двух противоборствующих армий.
Но все закончилось благополучно, похороны состоялись согласно всей процедуре».
Участник национального движения
Как отмечают люди, знавшие Вильдана со студенческих лет, молодой физик был вовлечен в дела национального движения. В 1980 году он в качестве свидетеля был вызван на судебный процесс по делу правозащитника Александра Лавута (1929-2013). Рассказывая о своем знакомстве с обвиняемым, В.Шемьи-Заде сообщал суду следующее: «Летом 1978 г. мне позвонил мой друг Решат Джемилев и пригласил зайти в дом, в котором он остановился. Это оказалась квартира Лавута… Безусловно, мы коснулись и положения крымских татар».
Подсудимый, обращаясь к Вильдану, попросил его рассказать о положении крымских татар, возвращающихся в Крым, и фактах их дискриминации. «Полгода назад один мой родственник, крымский татарин, проживающий в пос. Грушевка, женился. Жена — преподаватель английского языка, по национальности — крымская татарка. Оба они прописаны в Крыму. В школе поселка нет учителя английского языка. Она пыталась устроиться. Директор школы сначала обрадовался, но, узнав национальность, отказал. Жители поселка ходили просить, даже написали какую-то письменную просьбу. Мужу директор объяснил: «Я бы взял, но не имею права. Попробуйте добиться разрешения высших инстанций. Получите – возьму». А в школе полгода нет учителя английского языка», — рассказывал Вильдан Шемьи-заде.
Судья предпочел прервать это повествование, не дав свидетелю рассказать о незаконных выселениях и других фактах произвола, с которыми сталкивались в то время возвращавшиеся в Крым крымские татары.
С началом перестройки происходит резкая активизация деятельности национального движения крымских татар. Новая эпоха открывает ранее недоступные возможности для ведения общественно-политической деятельности. В 1987 году в Москве начинаются массовые демонстрации крымских татар. Проживая и работая в столице, В.Шемьи-Заде оказывается в самом эпицентре этих событий.
Обратимся к воспоминаниям Р.Эмирова: «Когда начались московские события 1987 года, мы небольшой группой поехали представителями от Геническа и все время жили у него на квартире на Тверской. Весь день у нас проходил на митингах и демонстрациях и все ночи напролет мы с Вильданом обсуждали происходящее… В стране наступила перестройка, появлялись первые признаки демократии и гласности. В новых условиях начало структурироваться и национальное движение крымских татар. Вильдан Шемьи-заде совместно с Ролланом Кадыевым и Айдером Куркчи создали общество «Крым», с помощью которого хотели претворить в жизнь свое видение пути дальнейшего развития национального движения, будущего крымскотатарского народа. В один из дней 1989 года ко мне домой в Геническ приехали Вильдан с Ролланом. Во время недолгого обеда и чаепития обменялись мнениями по поводу происходящих событий. Я чувствовал какую-то внутреннюю взвинченность Вильдана. На лице Роллана был легкий налет печали. В условиях свободы и безопасности всякие демагоги, горлопаны чувствовали себя как рыба в воде. Основным методом политической борьбы у них было оговорить, освистать соперника. Конечно, в такой обстановке у высокоинтеллигентных Роллана Кадыева и Вильдана Шемьи-Заде было мало шансов».
В 1990-е годы В.Шемьи-Заде был одним из организаторов Московского землячества крымских татар и составителем его устава. Последнее было не случайным. В новых социальных и экономических реалиях научный работник-физик осваивает юриспруденцию, начинает заниматься юридической практикой и коммерческой деятельностью.
Во дворе дома Мерьем Озенбашлы. Последние недели
Вильдан Шемьи-Заде никогда не порывал связи с Крымом и соотечественниками. Находясь в Москве, он мог быть полезным для своего народа. Однако в начале 2000-х годов он стал жертвой тяжелой болезни. Понимая свою обреченность, В.Шемьи-Заде в 2002 году приезжает в Крым, чтобы провести на родине свои последние дни. Многие соотечественники, знавшие его еще по Ташкенту, в те дни навещали его в гостеприимном доме Мерьем Озенбашлы, ставшем приютом для младшего сына великого поэта. Он успел уйти, простившись с родиной. Его друзья, вспоминая те дни, говорят о том, что на смертном одре он жалел только лишь о том, что не смог создать семью и не переехал в Крым раньше, бросив все дела в столице.
Жизненный путь Вильдана Шемьи-заде завершился 26 августа 2002 года. Он завещал похоронить себя у могилы своего отца на кладбище в Ак-Чора…
comments powered by HyperComments
