Ильдус ЗАГИДУЛЛИН, доктор исторических наук
(Окончание. Начало в №3)
Между тем, воздержавшись от текста «Постановления собрания мусульман Крымского полуострова», депутация передала С. Ю. Витте обновленный текст петиции из 19 пунктов, преамбула которой выделяется политизированностью и акцентом на общемусульманские проблемы. Так, ущемленное положение крымских татар депутация объясняет отходом имперской власти от основополагающих начал внутренней политики самодержавия, закрепленных указами Екатерины II. Также сообщалось о существовании такого же официального взгляда на все мусульманское население империи, перечислялся ряд притеснений единоверцев.
Нумерация просьб петиции от 12 мая не совпадает с пунктами постановления собрания мусульман Крыма; ее текст заново структурирован. Следует перечислить пункты, которые по содержанию практически идентичны с пунктами «Постановления собрания мусульман Крымского полуострова»: 3, 5, 8, 10; тексты пп. 6 и 12 «Постановления» от 7 апреля объединены, пп. 11 и 16, как очень важные, изложены, разделив каждый на две самостоятельные части.
Прежде всего, депутация заявляет о предоставлении мусульманам свободного выбора своих представителей в представительное учреждение (п. 1) и о допущении к обсуждению законодательных предложений, надеясь на равноправный диалог с властью с прицелом на разработку справедливых законов, характерных для гражданского общества (п. 2).
Новизна документа определяется упразднением п. 4 «Постановления» и введением новых просьб. Депутация ходатайствует о разрешении открывать самим мусульманам частные учебные заведения с преподаванием на родном языке и с содержанием учителя русского языка за счет государства (п. 3), также просит отменить предписания Николая I, запрещающего эмигрировавшим в Османское государство крымским татарам возвращаться на историческую родину, и разрешении вернуться при условии принятия российского подданства (п. 17).
Следующей особенностью документа являются новые редакции пунктов «Постановления» от 7 апреля. Скажем, при определении срока службы членов ТМДП пятью годами оговаривается, что при желании они могут повторно избираться. Такое ограничение срока службы воспринималось серьезным рычагом воздействия на ранее избиравшихся пожизненно и поэтому не всегда должным образом считавшихся с мнением единоверцев духовных администраторов, деятельность которых оценивалась крайне неудовлетворительно. К этой группе следует отнести и пункты по «военной тематике». Предыдущая формулировка об отдельном котле для военнослужащих-мусульман была существенно расширена: теперь речь идет и об обеспечении новобранцев муллой за счет перегруппировки их в частях. Претерпела изменение и просьба о льготе от воинской повинности: в списке рекомендуемых оставлено приходское духовенство, учащиеся высших медресе заменены на учителей мектебов и медресе.
Новшеством следует признать появление оценочных суждений. Так, сообщая о необходимости расширения компетенции Духовного правления (вопросы постройки мечетей по утвержденным планам, открытия мектебов и медресе), дополнительно сообщается о статье «Устава строительного» (изд. 1900 г., ст. 157), согласно которой разрешение на постройку мечетей в поликонфессиональных поселениях Таврической губернии зависело от епархиального архиерея, как противоречащее свободе вероисповедания.
В петиции проведено тщательное редактирование имеющихся пунктов, позволившее более четко выразить суть излагаемого вопроса. Так, акцент при определении статуса Симферопольской татарской учительской школы (СТУШ) был сделан на преобразование в среднее учебное заведение, дающее право выпускникам поступать в высшие учебные заведения, и изъято положение об усилении в ней преподавания татарского языка. Просьба о преподавании в военных и гражданских учебных заведениях мусульманам основ ислама ограничена гимназиями при наличии 10 учащихся. В пункт о выборах членов ТМДП (муфтий, кади-аскер и уездные кадии) было добавлено уточнение о введении норматива выбора уполномоченных из расчета 1 представитель от 100 совершеннолетних прихожан. А пункт о предоставлении права занимать духовные должности лицам всех сословий усилен добавлением предложения «об упразднении сословных привилегий духовного звания» (при этом было изъято положение о праве пользоваться доходами с вакуфных имуществ).
В просьбе об упразднении «Особой комиссии о вакуфах» в Крыму и передаче ее функции «в особо учрежденное для этой цели отделение» ТМДП уточнялось, что отделением должны заведовать «два платных выборных члена» под председательством муфтия; также уточнялось, что все 12 членов выборной комиссии, призванной контролировать его деятельность, трудятся на общественных началах (п. 15). Дополнительно указывалось, что такого же мнения придерживались таврический губернатор В. Ф. Трепов и Таврическое губернское земское собрание, однако ходатайство земства было проигнорировано Депортаментом духовных дел иностранных исповеданий (ДДДИИ).
25 мая 1905 г. члены депутации вернулись в Симферополь и Бахчисарай, где их радушно встретили представители элиты и простые мусульмане.
Таким образом, в обновленной петиции И. Гаспринский и остальные члены депутации актуализировали и уточнили ряд важных моментов, возникших в результате дополнительных обсуждений «Постановления» от 7 апреля, общения в Санкт-Петербурге с представителями других депутаций мусульман и полученной из Крыма информации о составлении Карашайским альтернативной петиции.
Эта инициатива и. о. муфтия вызвала раскол среди высшего духовенства. Один из членов ТМДП, Ялтинский и Феодосийский уездные кадии воздержались от подписания альтернативной петиции. В целом коллективное прошение, по нашим подсчетам, подписали 442 представителя приходского духовенства. В документе имеются также подписи почти четырех десятков мурз.
В своей «докладной записке», написанной как пояснительная записка к коллективному прошению от 24 мая 1905 г., муфтий дает нелестную оценку членам депутации, именуя их не иначе как «некоторыми лицами мусульманского населения Таврической губернии», лишая их статуса народных уполномоченных. Кажется, хорошо знавший российское делопроизводство А. Карашайский воспользовался тем, что депутация, которая была снабжена от населения полномочием с подписями тысяч жителей, не приложила к своему прошению этот документ. В таком случае законной становится альтернативная петиция крымских татар от 24 мая 1905 г.
Причину составления нового прошения сам А. Карашайский объясняет тем, что некоторые пункты поданной ранее петиции о нуждах крымских татар лица, подписавшие новое ходатайство, находят не вполне соответствующими потребностям мусульман и истории народа, а порой – прямо противоречащими шариату.
В альтернативной петиции просители заявляют (п. 1), что таврический муфтий, как духовный глава мусульман, независимо от того, как кандидат будет определяться на эту должность (по назначению или по выбору), должен выделяться «своею ученостью, нравственными и религиозными качествами, как это требуется магометанским законом (шариатом)». Также предлагалось изменить процедуру выдвижения кандидата на должность муфтия на местном уровне: таврический губернатор вместо того, чтобы собирать сведения о кандидатах у весьма широкого круга лиц, должен внять мнению духовенства и крымскотатарских мурз (п. 2). Таким образом, речь шла об отмене 11-го пункта «Постановления» от 7 апреля о пятилетнем сроке службы всенародно избранных муфтия, кади-аскера, а также избранных мусульманами уезда кадиев.
Третьим пунктом альтернативной петиции предлагалось упразднить правительственную «Особую комиссию о вакуфах», которая заведовала вакуфным имуществом и капиталом упраздненных мечетей, занималась вопросами кадастрового оформления земель, обеспечения местного духовенства доходами с вакуфной недвижимости и т. д., и передать ее функции ТМДП. Религиозное управление получало право на утверждение мутевелиев из числа лиц, избранных прихожанами и духовенством, а муфтий сосредоточивал всю полноту контроля над использованием вакуфов.
Далее речь шла о расселении безземельных татар на вакуфных землях, с тем чтобы Духовное правление непосредственно отчитывалось по этому вопросу перед министром внутренних дел.
Как было рассмотрено, в «Постановлении» от 7 апреля говорилось, что ревизионная комиссия в составе 12 человек, избранная единоверцами сроком на пять лет, осуществляет контроль над деятельностью «вакуфного отделения» ТМДП. Получается, что контроль над вакуфами народных представителей упразднялся.
В четвертом пункте сообщалось об уравнении прав в исполнении воинской повинности татарского духовенства и учителей конфессиональных школ с православными священниками и учителями русских школ соответственно.
Пятый пункт альтернативной петиции практически совпадал с п. 5 «Постановления» от 7 апреля, где речь шла о рассмотрении наследственных дел мусульман исключительно ТМДП.
В повседневной практике ТМДП слабым звеном была номинальность назначения или увольнения хатибов, имамов, муэдзинов и мудеррисов. ТМДП желало установить над этими процедурами полноценный контроль, именно об этом говорилось в шестом пункте петиции.
Практически о том же, но с указанием права прихода на избрание духовных лиц, сообщалось в п. 6 «Постановления» собрания уполномоченных.
Весьма созвучными представляются предложения седьмого пункта карашайской петиции и п.3 «Постановления» от 7 апреля о контроле ТМДП за постройкой новых зданий мечетей, медресе, мектебе и текие.
Подписавшие альтернативную петицию высказались лишь за распространение права пользования доходами с вакуфных имуществ на ранее избранных приходами муэдзинов, имамов, хатибов и мудеррисов недуховного происхождения, сохраняя сословный статус «наследственного» духовенства (что противоречило п. 13 «Постановления» от 7 апреля).
В остальных двух пунктах петиции А. Карашайского говорилось о предоставлении ТМДП права определения даты рождения детей, в случае отсутствия об этом записи в метрической книге (п. 9), и определения законности рождения детей, родившихся после смерти отцов, путем дознания по нормам шариата (п. 10).
Такие пункты отсутствовали в «Постановлении» собрания уполномоченных.
На наш взгляд, камнем преткновения между двумя петициями являются две проблемы. Прежде всего, разные подходы к назначению высшего и низшего крымскотатарского духовенства. При устройстве всеобщих выборов, декларированных в «Постановлении» собрания уполномоченных, могло произойти коренное обновление состава ТМДП, уездных кадиев, и мог начаться интенсивный процесс изменения состава низшего духовенства. Петиция таврического муфтия была направлена на расширение компетенции и повышение статуса ТМДП как административно-религиозного, судебного и нотариального учреждения, на сохранение сословного положения крымскотатарского духовенства.
Вторая проблема связана с пунктом «Постановления» от 7 апреля, где говорилось о наделении безземельных крымскотатарских крестьян землей, а в горной части Крыма разрешить в пользу коренного населения вопрос о «приписных» лесных дачах, что являлось очень серьезной претензией к предыдущей политике имперской власти и предполагало кардинальный пересмотр сложившейся системы земельно-правовых отношений.
Сторонники И. Гаспринского стали называть документ, принятый 7 апреля 1905 г. на собрании общественности, «народной петицией» или «общей петицией», а текст А. Карашайского – «контрпетицией». И.Гаспринский смотрел на проблему широко и считал, что религиозные нужды являются лишь одной из многочисленных проблем крымских татар, подчеркивал, что «в высокоотеческой и монаршей заботе о России и ее народах государь император дал право всем высказаться об общественных нуждах и пользах; приказал составить проект собрания народных выборных для постоянного общения с нуждами и желаниями великой России, а наши некоторые чалмоносцы, забыв, что они только пастыри, лезут в роль плохого урядника и, якобы что-то предупреждая и пресекая, желают обделать узко кастовое дело. Не этого требует государь, не этого желает народ».
Как видно, в петициях ключевыми являются вопросы реформирования системы управления духовных дел крымских татар, в этой связи содержание целого ряда их пунктов перекликается друг с другом, а некоторые пункты содержат различные подходы решения некоторых принципиальных вопросов. Очевидно, А. Карашайский посчитал, что собрание мусульман под председательством муфтия, как собрание конфессиональной группы, не имеет права ставить концептуальные социальные вопросы, ибо они относятся к компетенции других общественных институтов или социальных групп населения, скажем, земских учреждений, крестьянских обществ, безземельных крымских татар и т. д. Иначе говоря, альтернативная петиция была составлена с ориентацией на п. 6 указа от 12 декабря 1904 г., где речь шла об упразднении «стеснений» российских подданных, принадлежащих к неправославным конфессиям, поэтому она сосредоточилась исключительно на религиозно-духовных проблемах, главным образом на вопросах, связанных с ТМДП, духовенством и вакуфами, тогда как собрание уполномоченных от 7 апреля рассмотрело весьма широкий круг вопросов с общегражданских позиций, включив в свое постановление актуальные и затрагивающие интересы многих социальных групп крымских татар проблемы.
Его решение больше соответствует выше рассмотренным пп. 6 и 7 указа от 12 декабря 1904 г.
Таким образом, если оценивать «всеобщую петицию» как мнение приверженцев либерального общественного движения, то петиция А. Карашайского имеет четкую ведомственную, корпоративную направленность.
Особое совещание по делам веры под председательством графа А. П. Игнатьева, куда поступили обе петиции, было закрыто 28 мая 1906 г. Его материалы поступили в распоряжение Совета министров, а оттуда – в МВД, чиновникам которого был поручен пересмотр всех действующих законов, регулирующих управление делами мусульман в Российской империи. Однако из-за изменения общественно-политической ситуации в стране их усилия оказались невостребованными.