Сельвина СЕИТМЕМЕТОВА
(Окончание. Начало в №12-13)
Реформирование высших мусульманских учебных заведений стало еще одной ступенью широкомасштабных просветительских идей И. Гаспринского. «Влияние медресе на мусульманское общество и весь строй его жизни и мыслей несравненно сильнее, непосредственнее, чем влияние любого университета на европейское общество», – пишет И. Гаспринский в «Русском мусульманстве». Сутью преобразования должно было быть «введение в курс этих медресе преподавания элементарных, общеобразовательных наук на татарском языке (сокращенные курсы географии, истории, естественных наук, арифметики с планиметрией, основы педагогики и краткое русское законоведение). Преподавателями могли бы быть лица, получившие образование на восточном факультете университета или в Лазаревском институте Восточных языков».
По мнению И. Гаспринского, медресе должны были приобрести «научный характер». Под этим подразумевалось, что, помимо традиционной подготовки теологов и религиозных законоведов, медресе должны были стать основой в формировании высококвалифицированных педагогических кадров, которые были необходимы для реформированных начальных школ.
Первые реальные мысли в отношении реформирования медресе Крыма впервые прозвучали в 80-х годах ХІХ века. Среди тех, кто в то время предложил коренное изменение ситуации, был Аджи Абибулла-эфенди.
Вероятно, с И. Гаспринским будущий реформатор познакомился в Бахчисарае в период с 1878 по 1879 гг., когда 58-летний Аджи Абибулла-эфенди был назначен мудеррисом при Ханском медресе и хатибом мечети прихода Хан-Джами. В это же время И. Гаспринский начал свою работу в органах местного самоуправления в качестве гласного Бахчисарайской городской Думы, заседания которой проходили в помещении Ханского дворца, в комплекс построек которого входили Биюк Хан-Джами и медресе при нем. Проработав год в качестве мудерриса и хатиба в Бахчисарае, 16 февраля 1879 г. по резолюции Губернского правления Аджи Абибулла-эфенди был назначен хатибом и имамом в мечеть д. Дерекой Ялтинского уезда, откуда и присылал свои письма в редакцию газеты «Терджиман».
Первое упоминание Аджи Абибуллы-эфенди в газете И. Гаспринского отмечено во 2-м номере от 20 апреля 1883 года. Письмо под названием «Просвещение» было опубликовано полностью без каких-либо комментариев со стороны редактора. Автор письма призывал к изучению светских дисциплин, указывая на изречение пророка о том, что «наука о теле (медицина) должна изучаться ранее науки о духе».
И. Гаспринский всегда публиковал в своем издании письма почтенного дерекойского муллы, а с 1885 г. И. Гаспринский выделяет Аджи Абибуллу-эфенди как корреспондента газеты «Терджиман» из г. Ялты. С этого года на страницах газеты начинается некое широкомасштабное продвижение Аджи Абибуллы-эфенди на должность руководителя медресе Зынджирлы. После затяжных и непростых выборов, к концу 1889 г. Аджи Абибулла-эфенди занял эту должность и сразу приступил к подготовке Зынджирлы-медресе к проведению реформ.
Одной из главных заслуг Аджи Абибуллы-эфенди была разработка «Положения (селеф) о медресе». Порядок, изложенный мудеррисом, состоял из трех отделов. Первый отдел содержал 19 пунктов. 4-й пункт гласил, что поступивший в медресе «должен обязаться учиться в году 8 месяцев. На время поста – Рамазана, а также в рабочее время (июль, август и сентябрь) учение будет прерываться». Во 2-м пункте указывалось о том, что «все поступившие должны иметь вид и паспорт в исправности», на случай недостатка средств в неурожайный год сохты должны были доплачивать необходимый расход, а если такового не было, то учащиеся содержались восемь месяцев за счет вакуфа (пункт 10).
Во втором отделе «Порядка», в 20-м пункте, пояснялось, что «все поступившие сохты записываются в особую книгу с отметкой о времени поступления, имени, отчества, фамилии… лет и места жительства». Без разрешения мудерриса или назначенного им надзирателя учащиеся не должны были отлучаться из медресе (пункт 7).
«Порядок» также содержал более пяти пунктов, в которых уточнялись обстоятельства, при которых сохта мог быть отчислен из медресе, а если учащийся «без уважительной по шариату или закону причины оставит обучение ранее четырех лет, то обязан возвратить расходы медресе на его содержание», о чем гласит пункт 14.
Второй отдел «Порядка» разъясняет десятилетний курс обучения. Экзамены, благодаря которым сохты могли переходить на следующий курс, назначались на июнь. По 23-му пункту следует, что «оставшийся два года на одном курсе может при неуспешности остаться на третий, но содержание его от вакуфа прекращается, и он сам несет расходы на свое содержание…».
25-й пункт разъясняет, какие предметы входят в полный курс «Зынджирлы». Таковыми являются: турецкая и арабская грамматика, каллиграфия, арифметика, наука о нравственности, логика, наука о стихосложении, мусульманское право, богословие, изучение Сунны и Корана. Занятия по этим предметам должны были быть ежедневными, по семь часов, а на изучение русского языка и посещение ремесленных классов, которые предполагалось открыть в будущем, определялось по два часа ежедневно.
Третий отдел «Порядка» был меньше двух предыдущих и в большинстве своем содержал пункты относительно содержания сохт, расходов и содержания денежных средств вакуфа медресе Зынджирлы. Особенностью положения Аджи Абибуллы-эфенди было то, что он ввел в статьи расходов вакуфных капиталов 100 рублей на пополнение библиотеки, которая для пользования сохт и других лиц была открыта ежедневно. Библиотека состояла из учебных и научных книг и рукописей на языках арабском, турецком, персидском и русском.
В заметке «Терджимана» от 7 декабря (№44) 1890 года И. Гаспринский пишет, что введение проверочных и переводных экзаменов – один из важнейших шагов вперед, предпринятых Аджи Абибуллой-эфенди.
В июле 1891 года присутствовавшие на экзамене муллы, мудеррисы и почетные учителя убедились в чрезвычайных успехах учащихся. Основательные знания учеников, полученные за сравнительно короткое время (6 месяцев), обширность пройденного курса поразили всех присутствовавших.
Время пребывания Аджи Абибуллы-эфенди в должности мудерриса медресе Зынджирлы является одной из самых интересных страниц в истории развития этого училища. Несмотря на непринятие реформ со стороны консервативной части мусульманского населения Бахчисарая, при отсутствии сочувствия и поддержки со стороны ТМДП, ему удалось ввести новые порядки обучения в медресе и доказать их эффективность.
Конечно же, достижение этих целей было бы невозможным без покровительства со стороны И. Гаспринского и его газеты «Переводчик-Терджиман». Разработанные совместно с И. Гаспринским нововведения, унифицировавшие внутреннюю жизнь и систему обучения в медресе Зынджирлы, стали первым шагом в дальнейшем реформировании высших школ мусульман не только Крыма, но и училищ из других регионов Российской империи.
Так, в 1896 г. И. Гаспринский писал, что правила, разработанные для Зынджирлы-медресе, были высланы в Баку.
По распоряжению ТМДП в начале XX века в типографии И. Гаспринского была напечатана «Программа и общие правила для крымских медресе». Как утверждает В. Ю. Ганкевич, этот документ был составлен при непосредственном и явном влиянии устава Зынджирлы-медресе. Согласно этой программе, здания всех крымских медресе должны были соответствовать санитарно-гигиеническим нормам.
Высшим руководителем этого учебного заведения оставался мудеррис. Однако его назначение и устранение теперь уже зависело не от прихода, где находилось медресе, а от решения ТМДП.
Помимо мудерриса, ТМДП назначало необходимое количество помощников, преподавательский состав, который назначался на конкурсно-экзаменационных началах. Устанавливались правила приема сохт. Возрастной ценз приема учащихся в медресе соответствовал 12 годам.
Абитуриент должен был иметь свидетельство об окончании мектеба. Строго регламентировался и внутренний порядок в медресе.
Предполагалось, что у всех медресе должен быть один способ обучения по программе, одобренной ТМДП. Устанавливалось точное минимальное количество предметов: «Этимология, синтаксис, мораль, персидская грамматика, мусульманская юриспруденция, разнообразные пособия для преподавания наук, догматы религии, изречения Пророка, толкование Корана, мусульманская философия, эстетика». Таким образом, постепенно, несмотря на сохранение многих из принципов, имевших традиционный характер, крымские медресе реформировались.
Следствием джадидской реформы стала заметная переориентация большинства мусульманских народов Российской империи на сторону новометодных школ. Однако консервативно настроенная часть мусульманского общества и некоторые религиозные авторитеты выступили против. Это привело к довольно жесткой идеологической борьбе и открытому противостоянию за умы подрастающего поколения между приверженцами джадидизма и кадимизма. Последние, будучи противниками новшеств, воспринимавшихся как символы христианства, наравне с духовными и нравственными ценностями, фанатично отстаивали многовековую схоластическую традицию. Однако, в отличие от других регионов Российской империи, мусульманское духовенство Крыма достаточно быстро перешло на позиции джадидизма, поддерживая и развивая его основополагающие принципы в педагогике. В пяти из семи существовавших в Бахчисарае новометодных мектебов преподавание вели имамы мечетей, а в остальных муллы, не приписанные к мечетям. Впрочем, муллы, преподающие в новометодных школах, были достаточно молодыми людьми, что дало им возможность увидеть преимущество нового метода и отречься от старого традиционного обучения.
Однако даже строго консервативные мусульмане были готовы содействовать новшествам, если убеждались в их полезности. Кстати, в среде интеллигенции в крымскотатарском обществе периода реформы И. Гаспринского не было преобладания духовенства, в то время как в регионах Российской империи с тюрко-мусульманским населением духовенство было в основе элиты.
Можно предположить, что отличительной чертой принятия новометодных реформ в Крыму было отсутствие отпора со стороны сильных и авторитетных богословов, которых в регионе не было. Как известно, большая часть просвещенной элиты, в том числе и представители духовенства, несколькими волнами эмигрировали из Крыма. Несмотря на это, будет ошибочным утверждать, что джадидизм в Крыму распространялся беспрепятственно, а население воодушевленно встречало новшества. Так, значительная часть мусульманского населения крайне отрицательно относилась к развитию женского образования, выравниванию социально-культурных прав женщин. Многие женские мектебы были закрыты по требованию клерикалов. Некоторым мектебам приходилось преодолевать препятствия в работе с первого дня существования. Практически все учительницы вели свои занятия нелегально, не имея официального разрешения. Сотни девочек за свой личный счет обучали Мерьем-ханым Султанова, Зехра-ханым Гаспринская, Пемпе-ханым Болатукова, Фатма-ханым и Мерьем-ханым Дебердеевы, Мегруб-ханым и Магруй-ханым Акчурины и много других. Мусульманки содержали сиротские заведения, работали на ниве национальной печати, брали участие в предпринимательстве и т. д.
Первая новометодная школа для девочек была организована в 1894 г. в Бахчисарае в квартале Шахболат. Первой учительницей новометодного женского мектеба была упомянутая выше Селиме Пембе-ханым Болатукова, младшая сестра И. Гаспринского. Содержание обучения включало дисциплины светского и религиозного характера и носило профессиональный характер. Ученицы дополнительно изучали шитье, вышивку и домашнее хозяйство.
Срок обучения составлял четыре года. К началу ХХ века в Бахчисарае насчитывалось уже 13 новометодных школ для девочек. Аналогичные школы в начале ХХ в. были открыты и в других городах Крыма: начала функционировать профессиональная женская школа в Алупке; там же продолжал существовать мектеб смешанного типа, где по новому методу под руководством известного крымскотатарского публициста и общественного деятеля Асана Сабри Айвазова совместно обучались и мальчики, и девочки; была открыта школа рукоделия для девочек в Алуште.
Стоит отметить, что И. Гаспринский не выделял вопрос открытия начальных женских школ в отдельную проблему, считая, что начальное образование должны получать не только мальчики, но и девочки. Однако эти школы находились под пристальным вниманием И. Гаспринского, и факты их существования часто публиковались на страницах «Терджимана». Больше внимания И. Гаспринский уделял возможности женщинам получить дальнейшее образование в сфере педагогики и медицины.
Таким образом, джадидская реформа, начатая И. Гаспринским в сфере начальных, а затем продолженная в высших школах, способствовала развитию национальной системы образования крымских татар в новом русле. Новометодные мектебы и медресе стали очагами просвещения для формирующейся интеллигенции, а сам И. Гаспринский был признан «отцом» этой новой национальной элиты. Перемены в мусульманском обществе Крыма, вызванные джадидской реформой, в дальнейшем отразились в области культуры, печати, литературы и т.д.
История крымских татар, том IV.
comments powered by HyperComments