Руслан Хатипов
Лидия ДЖЕРБИНОВА, специально для «ГК»
Жизнь измеряется не тем, сколько в ней лет, а тем, сколько в этих годах настоящей жизни.
Авраам Линкольн
Из года в год мы все дальше уходим от тех трагических событий, которые постигли наших предков, и все труднее восстановить воспоминания о них, так как время неумолимо делает свое дело. Многие очень сожалеют, что не интересовались их прошлым и со временем ничего не могут рассказать своим потомкам. А ведь это огромный пласт истории народа, о котором нельзя забывать.
Меня интересуют судьбы семей, подвергшихся репрессиям 1920-1930-х годов и депортации из Крыма. Их жизнь до Великой Отечественной войны, в годы войны и становление в депортации. Их стремление выжить на чужбине, чтобы вернуться в родной Крым.
Так, недавно я познакомилась с Русланом Хатиповым, отцом семерых детей, который очень интересовался и продолжает интересоваться прошлым своих предков со стороны отца — Энвера Хатипова. Он изучал документы о них в архиве. И вот что он рассказывает.
«Мой отец Энвер Хатипов родился 15 июня 1935 года в селе Дерекой, что расположено на Ялтинском побережье. В этом селе проживала на тот момент прогрессивная интеллигенция, активно участвовавшая в развитии Крыма. Исторические события начала прошлого столетия повлияли на привычную жизнь сельчан: многие подверглись репрессиям, были вынуждены бежать или оказались в тюремных застенках. Имущественное положение многих жителей Дерекоя, их зажиточность сыграли свою роковую роль в событиях по лишению избирательных прав и раскулачиванию в 1920-х – 1930-х годах. Трудом накопленное состояние послужило причиной для гонений и репрессий. Вся вина этих людей состояла лишь в том, что они были зажиточными, имели домовладения, земельные участки и использовали наемный труд. Впрочем, и положение бедняка не служило гарантией безопасности. Достаточно было выразить недовольство политикой власти, чтобы оказаться в числе так называемых «подкулачников».
Абдулла Хатип с женой Айше и детьми (Энвер на руках у матери). Дерекой, 1937 г.
Отец Руслана — Энвер-ака — родился в семье Абдуллы Хатипа, который был сыном Сеитбекира Хатипа, 1891 года рождения. У Сеитбекира Хатипа на набережной Ялты были свои кофейни, гостиница и жили они с семьей безбедно. Его старший сын Абдулла (отец Энвера-ака) 7 лет учился в высшей духовной академии мусульман в Мекке. По возвращении из Мекки его направили в Дерменкой преподавать основы ислама и арабскую письменность. Здесь он познакомился с Айше Усеин-кызы — своей ученицей, моей бабушкой. Вскоре они поженились. Ее отец, Усеин-хартбаба, продал гостиницу, купил три сада, два из которых подарил дочерям как приданое. Но все было национализировано в годы коллективизации».
Сеитбекира Хатипа в 1920-е годы обвинили в использовании наемного труда. Конфисковали все хозяйство, все сады, кроме дома. У него было 4 детей. С установлением в Крыму советской власти, было много людей, подвергшихся репрессиям, и их до отправки в дальние регионы СССР нужно было где-то содержать. На территории полуострова были учреждены несколько концентрационных лагерей.
В архивных документах выявлены сведения о концентрационных лагерях, функционировавших в период социалистического колхозного строительства, раскулачивании тысяч крымскотатарских семей, репрессированных и высланных в Тамбов, на Урал, в Сибирь, Соловки, Туркестан. Так, 10 февраля 1930 года приказом Ялтинского районного отделения ГПУ Крыма (ЯРО ГПУ Крыма) в Массандре создается концентрационный лагерь №1 для доставки и сосредоточения репрессированных семей Ялтинского и Алуштинского районов Крыма.
Концлагеря не избежал и Абдулла Хатип. Он с женой Айше и трехмесячным ребенком провел там некоторое время. При заключении в концлагерь проходила конфискация имущества с изъятием всех ценностей. Как и во время Гражданской войны, местами содержания арестованных становятся складские помещения и подвалы.
По ходатайству Ялтинского городского совета семья Абдуллы Хатипова спустя время была освобождена, с условием не покидать Дерекой и с запретом въезда в Дерменкой. Так жили до 1937 года. У них родились 5 детей.
Сервер, старший брат Абдуллы Хатипа, (слева) во время службы в царской армии
Но темные тучи все больше сгущались над семьей Абдуллы Хатипова. Его снова арестовали, вменив антисоветскую и религиозную агитацию, проведение религиозных обрядов, и за тесную связь с Вели Ибраимовым по вопросу земель. Конфисковали все имущество. 6 ноября 1937 года Абдулла Хатипов был арестован Ялтинским РО НКВД Крыма, 29 ноября осужден тройкой НКВД Крыма. 29 января 1938 года его расстреляли. Жена Айше в 33 года осталась одна с пятью детьми. В доме жили его братья Сервер и Эмир-Асан, сестра Мерьем. Была корова, что являлось каким-то подспорьем в голодное время. Так и жили, перебиваясь кое-как.
В июне 1941 года началась война. Вскоре появились оккупационные войска. Первыми явились румыны и, посетив их дом, увели кормилицу корову, но после жалобы вернули. Выживали в условиях военного времени как могли.
18 мая 1944 года. Ночь в освобожденном Крыму. Резкий и настойчивый стук в дверь, не предвещающий ничего хорошего, разбудил Айше-ханум. Но она, привыкшая к неприятным неожиданностям, открыла дверь, услышав приказ о выселении, не растерялась, разбудила пятерых детей, сказала, чтобы они оделись и вышли, а сама начала собираться.
Всех односельчан собрали у речки Дерекойка, где уже стояли грузовики в ожидании обреченных людей. Погрузили, увезли через Ай-Петри к вокзалу Сюрень, загрузили людей в скотские товарные вагоны. Этот состав шел в направлении Средней Азии. По дороге теряли родных, их тела оставались вдоль железнодорожных путей.
Прибыли в Ферганскую долину. Семью Хатиповых вместе с другими людьми разместили в Хакулабадском районе. Они оказались в переполненном бараке, где можно было встретить людей многих национальностей, раскулаченных ранее в годы коллективизации со всего Союза. Айше-ханум с семьей обязана была, как и все депортированные, отмечаться ежемесячно в комендатуре. Так продолжалось до 1956 года.
Но жизнь шла своим чередом. Дети пошли в школу. Энвер-ака начинал учиться еще в Крыму, но годы войны прервали учебу. В депортации нужно было наверстывать пропущенные годы. Основным барьером в обучении стало незнание языка. Девятилетний Энвер был принят в третий класс. Он оказался за одной партой с Александрой Золотовой, которая свободно владела как русским, так и узбекским языком. Она помогала ему преодолевать языковые трудности.
В бараке людей косили болезни. Невыносимые антисанитарные условия способствовали распространению тяжелых инфекционных заболеваний, которые привели к тому, что Айше-ханум и старшая ее дочь Фатма заразились тифом, который унес их в могилу.
Руслан с горечью продолжает: «Когда они умерли, отцу было уже 17 лет. Жил он с братьями. К тому времени он уже учился в вечерней школе. Приобрел специальность водителя. Со временем старший брат Мустафа женился, и братья дружно помогали друг другу в обустройстве. Сообща строили дома. Отец, 1935 года рождения, был призван на службу в ряды Советской Армии, так как жил по документам младшего братишки, умершего по пути следования из Крыма в Узбекистан, где был указан 1937 год рождения. Рожденные до 1936 года крымские татары в армию не призывались, а 1937 год подходил под призыв. Отслужив положенные годы, он возвращается домой и делает предложение своей бывшей однокласснице Александре Золотовой. Поженились они в 1960 году».
Несколько слов о семье Александры. Выходцы они были из города Краснохолмск Оренбургской области. Ее отец Иван Золотов был попом в местной церкви, параллельно занимался производством пуховых платков. В 1929 году семья была раскулачена и выслана в Узбекистан. В семье было трое детей, они вынуждены были пребывать в детском доме. Но классовая принадлежность не помешала отцу Ивану воевать против гитлеровцев. Погиб он в 1942 году, и память о нем осталась в семье, у детей и внуков.
Дочь Рая вышла замуж за узбека. Сын Василий, получив специальность, уехал из Узбекистана и работал в Нахимовском училище города Баку. Со временем переехал оттуда в Мелитополь, затем в Киев, где работал бухгалтером на одном из заводов.
Когда Александра пошла в 3 класс, ее забрали из детского дома, и началась жизнь обычной советской школьницы. Как же сложилась ее жизнь в замужестве? Наряду с родным русским языком, она свободно владела узбекским, ей несложно было освоить и южнобережный диалект крымскотатарского языка. Соблюдала все обычаи. Была очень гостеприимной и приветливой.
Сама Александра Ивановна окончила бухгалтерский техникум в Самарканде, проработала 35 лет главным бухгалтером на нефтебазе Нарынского района. Умерла в Крыму в 2008 году. Похоронили по ее желанию в гробу и с музыкой, как предписано по христианскому обычаю.
У нее с Энвером-ака родились трое детей. Старшая дочь Гульнара по окончании Наманганского медучилища получила специальность акушерки и до 1991 года проработала в Хакулабаде, затем с семьей переехала в Крым.
Вторая дочь — Ильнара (все ее знают как Ирину, этим именем ее нарекла мама Александра) — окончила Андижанский институт хлопководства, работала в Нарынском райводхозе.
Сына мама назвала Русланом. Живя в Узбекистане, он мечтал поступить в Андижанский мединститут, но тяга к Родине оказалась сильнее, и он оказался в Крыму. Много лет Руслан был вынужден работать на плато Ай-Петри. Оттуда можно легко спуститься в Ялту. А там, за автовокзалом, по улице Ленина, 11 (Киевская, 64), стоит конфискованный у семьи Абдулы Хатипа в 1938 году дом. Жить там семье после его первого ареста разрешили. В этом доме у него родились пятеро детей. Сейчас здание дома в ведении горисполкома.
Энвер Хатипов с детьми и внуками
Руслан живет с отцом Энвером-ака в собственном доме в с. Пионерское Симферопольского района, ухаживает за ним. Помогают сестра Ирина и дети. У Руслана с женой Эльвиной Смаиловой семеро детей. Трое из них имеют уже высшее образование, четвертая учится на втором курсе КФУ, трое младших еще школьники. Пожелаем им исполнения всех желаний и достойной жизни в родном Крыму.
comments powered by HyperComments