Денис КОНКИН, кандидат исторических наук
(Окончание. Начало в №18-19)
Далее в утвержденном 23 декабря 1831 г. «Положении о Таврическом магометанском духовном правлении и подлежащих ведению его делах» дополнительно закреплялись права мусульманского духовенства в отношении духовных вакуфов. В частности, подтверждались следующие позиции: а) в ведении ТМДП находятся «принадлежащие мечетям и училищам вакуфы» (п. 59); б) вакуфы в виде недвижимого имущества и денег являются «главным средством» для содержания мечетей, училищ и мусульманского духовенства (п. 68); в) ТМДП имеет особую книгу, в которую записывает каждый вакуф, с указанием к какой мечети или училищу он относится, какие приносит доходы и для каких целей эти доходы предусмотрены (п. 69); г) ТМДП среди прочего назначает депутатов к межеванию вакуфных земель (п. 77). В целом же, для «сохранения вакуфов в целости» Духовное Правление должно было действовать «по особым для сего установленным правилам» (п. 69, прим.), то есть в соответствии со специальными законами о вакуфах, принятыми ранее.
Как это часто случается, гладко написанные на бумаге законы столкнулись с многочисленными проблемами при их практическом применении.
В отношении вакуфов это отчетливо проявилось во время межевания, начавшегося в Таврической губернии в 1829 г. Практика показала, что провести успешное межевание крымских вакуфов порой было сложнее, чем межевать земли частных владельцев. Здесь проявились свои тонкости и проблемы, которые не встречались в обычных условиях. В процессе работы землемеров Межевой Конторы становилось все очевиднее, что вакуфы являлись едва ли не главным препятствием в успешном осуществлении межевания в Крыму. Вакуфные земли обнаружились в большом количестве. Основной проблемой в легализации подобных земель оказалось отсутствие документов, подтверждавших их существование. Если же такие документы и находились, то четких указаний на размеры и границы вакуфов в них не было, поскольку, как объяснял в 1844 г. Таврический кадиаскер Сеит Халил-эфенди, вакуфы в Крыму учреждались «издревле изустно, по обычаю, между магометанами существовавшему». Кроме того, тяжело было установить точные границы легализованных вакуфных участков, находившихся внутри частных владений. Межевание таких земель требовало «особенного знания и искусства». Поэтому, например, приступать к выполнению данной работы землемерам разрешено было только под руководством генерала или штаб-офицера Генерального Штаба.
С целью устранить возникшие препятствия при межевании, в течение следующих нескольких лет генерал-губернатором М. С. Воронцовым было инициировано несколько законопроектов, направленных на оптимизацию процедуры фиксации и юридической регламентации вакуфных земель в Крыму: высочайше утвержденное 4 октября 1832 г. мнение Государственного Совета «Об отвращении затруднений, встреченных при межевании Крымского полуострова, по исполнению общих межевых правил», сенатский указ от 5 января 1835 г. «О внесении докладов по делам сомнительным из Таврической Межевой Комиссии чрез министра юстиции в Государственный Совет», высочайше утвержденное 31 мая 1835 г. мнение Государственного Совета «О размежевании вакуфов в Таврическом полуострове», высочайше утвержденное 30 сентября 1835 г. мнение Государственного Совета «О порядке решения дел о вакуфах в Крымском полуострове, на кои своевременно не представлено документов», высочайше утвержденное 31 мая 1836 г. мнение Государственного Совета «О мерах к приведению в известность вакуфских в Крыму имений», положение Комитета министров от 31 октября 1839 г. «О допущении Таврического губернского прокурора к присутствованию в Таврическом магометанском духовном правлении при производстве в оном торгов на отдачу в откуп вакуфных земель». Предпринятые меры позволили ускорить межевание и устранить мелкие проблемы, серьезно задерживавшие документальное оформление собственнических прав, не причиняя ущерба ничьим владениям, в том числе и вакуфным. Но ключевые неточности в юридической фиксации вакуфных имуществ устранены не были.
Еще одной проблемой, актуализировавшейся в процессе межевания, стали проведенные с нарушениями продажи вакуфов. Многие из таких сделок были совершены с участием мусульманского духовенства, включая бывшего Таврического муфтия Абдураима-эфенди. Об этом сообщал в феврале 1831 г. избранный в 1829 г. муфтием Сеит Джемиль-эфенди в донесении главноуправляющему ДДИИ статс-секретарю Д. Н. Блудову, где, в частности, указывал, что «значительное количество вакуфных земель или находится более 10 лет во владении разных частных лиц без всякого со стороны магометанского духовенства спора, …или бывшим муфтием [Абдураимом-эфенди. – К. Д.] продано частным же людям». В этом же донесении Сеит Джемиль-эфенди предлагал не вносить такие земли в общую ведомость вакуфам (то есть узаконить неправильную продажу) и, во избежание ответственности, просил разрешение на это у главноуправляющего.
Замечательна реакция на это донесение Д. Н. Блудова. В ответе чиновник обратил внимание муфтия на два обстоятельства. Во-первых, что согласно утвержденным правилам о межевании земель в Крыму давность бесспорного владения землей должна была утверждаться только в результате сверки на месте. В отношении вакуфов эта процедура осуществлялась с привлечением поверенных от ТМДП. А, во-вторых, напоминал главе мусульман Крыма (sic!), что согласно шариату духовный вакуф может быть продан только, «если по причине расстройства не приносит обыкновенно дохода», но и в этом случае «для исполнения воли завещателя, вместо проданного имения, всегда покупается другое». Исходя из этих обстоятельств, Д. Н. Блудов предписывал муфтию составить «Особую ведомость о вакуфных землях» и предоставить ее в Межевую Контору, чтобы землемеры на месте могли оценить ситуацию и решить, «действительно ли частные люди имеют право на владение духовными вакуфскими землями по закону давности и по крепостным актам». А, кроме того, просил отдельно составить ведомость вакуфам, проданным бывшим муфтием, с объяснением, приобретены ли взамен другие вакуфы; если нет, то на какие цели использованы вырученные от продажи средства. Предписание Сеит Джемилю-эфенди, помимо Д.Н. Блудова, подписал его заместитель директор ДДИИ Ф.Ф. Вигель, и, таким образом, в деле защиты традиционных прав местного мусульманского населения в данном случае российские чиновники проявили больше рвения, чем обязанный к этому своей должностью Крымский муфтий.
Впрочем, вопрос запрета на продажу вакуфного имущества не приобрел для государства принципиального значения. В высочайше утвержденном 28 января 1852 г. мнении Госсовета «О сокращении делопроизводства и переписки по гражданскому управлению» такая возможность впервые была разрешена уже законодательно. В п. 42, где речь шла о принадлежавших разным ведомствам «ненужных» движимых и недвижимых имуществах, официально санкционировалась продажа, в том числе, и духовных вакуфов. Решение о продаже актива стоимостью до 300 руб. самостоятельно принимало «главное магометанское духовное начальство», до 1000 руб. разрешение выдавалось департаментами министерств и главных управлений (в случае с вакуфами – это ДДДИИ). Свыше этой суммы требовалось согласование Правительствующего Сената. Названный указ предусматривал также возможности приобретения недвижимости для инородческих церквей и для «магометанских духовных вакуфов» (п. 44). Так, духовно-вакуфный фонд мог пополняться недвижимостью стоимостью до 300 руб. – по решению ТМДП, до 1000 руб. – с разрешения ДДДИИ, до 5000 руб. – Советом при министре внутренних дел, с утверждением последнего. Свыше этой суммы приобретения согласовывались с императором.
Завершающим этапом законотворческой политики государственных деятелей «николаевского» поколения в отношении ислама, начатой еще в 20-е гг. XIX в., можно считать составление «Уставов духовных дел иностранных исповеданий», которые были опубликованы в рамках общего Свода законов Российской империи в 1857 г. Здесь, в т. XI, ч. I, кн. V, были впервые в одном издании собраны государственные законы, регулировавшие различные сферы жизни мусульман империи.
«Особые правила» в отношении вакуфов были помещены в специальном приложении к ст. 1203 и назывались «О вакуфных имениях Таврической губернии» (далее – Приложение 1857 г.). Состояли они из 15 пунктов. Согласно п. 1, вакуфы в Таврической губернии делились на два вида: частные и духовные. Причем с самого начала конкретно указывалось, что духовные вакуфы – это недвижимость и денежные капиталы (п. 1). Таким образом, какие-либо другие движимые имущества, помимо денег, например книги, средства производства и т.д., из числа вакуфов исключались.
Целиком духовным вакуфам были посвящены п. п. 2–1 Приложения 1857 г. В них, в частности, подтверждалась имперская фикция, согласно которой духовные вакуфы – «неприкосновенная собственность магометанского духовенства» (п. 3), доходы от которой направлялись исключительно на содержание училищ и мечетей (п. 5).
Попечительство над духовными вакуфами (контроль, учет, отчет) по-прежнему возлагалось на Таврического муфтия и подчиненное ему ТМДП (п. п. 3, 9, 10). Для лучшего учета вакуфных имуществ Правление обязывалось вести «особую книгу», в которую записывались все действующие вакуфы, и давались общие характеристики конкретного имущества: к какой мечети или училищу вакуф относится, какие приносит доходы и на какие цели предназначен (п. 6). Все вновь завещаемые духовные вакуфы должны были регистрироваться в течение 6 месяцев с момента учреждения, в противном случае вакуф считался недействительным (п. 7). В п. 4 подтверждалась возможность продавать «ненужные», с точки зрения надзорного органа, вакуфы. Причем возможности эти расширялись: согласование Сената теперь требовалось в отношении продаж имуществ, оценивавшихся свыше 5000 руб., духовные же вакуфы стоимостью от 1000 до 5000 руб. могли продаваться теперь с разрешения министра внутренних дел без сенатской резолюции (п. 4).
Правила в отношении частных вакуфов излагались в пп. 1-б, 12, 13, 14, 15 Приложения 1857 г. В соответствии с ними этот вид вакуфов также находился под надзором мусульманского духовенства, однако, в отличие от духовных вакуфов, владели таким имуществом частные крымскотатарские роды, в пользу которых данные имущества были завещаны первоначальными собственниками – учредителями вакуфа (пп. 1-б, 12-а).
При возникновении ситуации, когда полностью пресекалась линия рода – владельца вакуфа, ТМДП обязано было сообщить об этом гражданскому начальству (пп. 12-б, 14). Утративший владельцев частный вакуф поступал в распоряжение российской казны (пп. 1-б, 12-б). Все переходы частных вакуфов от одного владельца к другому в рамках одного рода, как и в случае с духовными вакуфами, должны были быть зарегистрированы в течение 6 месяцев с момента смены владельца. В противном случае – признавались недействительными (п. 13). Любые нарушения приведенных правил со стороны владельцев частных вакуфов или же мусульманского духовенства становились предметом судебного разбирательства (п. 15).
В целом Приложения 1857 г. являлись неким срезом представлений имперской власти на новый, по-прежнему малопонятный ей исламский институт. В меру своих желаний, способностей, задач в данном законе была предпринята попытка учесть некоторые нюансы столь своеобразного явления, каким был вакуф. Но, что и ожидаемо, результат получился достаточно скромный.
Правила далеко не в полной мере соответствовали традиционному восприятию вакуфа мусульманами, страдали очевидными неточностями и ошибками: например, определение вакуфа как собственности мусульманского духовенства, исключение из числа вакуфов движимых имуществ, кроме денег, и др. Тем не менее внесенная, в результате публикации, некоторая ясность, определенность в статус вакуфа имела несомненный положительный эффект. Прежде всего, позволяла более аргументированно подходить к защите этих имуществ от перехода в частные руки в судебных инстанциях.
История крымских татар, том IV.
comments powered by HyperComments