Нариман АБДУЛЬВАПОВ, кандидат филологических наук
Стабилизация общественно-политической ситуации в Крымском ханстве в последней четверти XV в. благотворно отразилась в области крымского образования и науки, переживших в предыдущие полвека достаточно драматический период в своем развитии. В данной сфере в эти годы наблюдается все возрастающее влияние османской учености, бывшее одним из аспектов все более увеличивающегося влияния Османского государства на общественно-политическую и культурную жизнь Крымского ханства в целом. В этой связи важно иметь общие представления о характере и содержании османской науки и образования в тот период.
Говоря об османском образовании и науке в рассматриваемый период, необходимо отметить, что на протяжении XV–XVIII вв. они пережили значительную трансформацию: если XV–XVI века характеризуются как период определенного развития, в результате чего появляются такие значительные центры османской науки и образования, как комплексы медресе «Сахн-ы Семан» (возведен по приказу султана Мехмеда II Фатиха в 1463–1471 гг.) и «Сулеймание» (построен по приказу султана Сулеймана I в 1551–1557 гг.), то с конца XVI по начало XVII в. в османском образовании наблюдаются процессы застоя, после чего последовал период значительной деградации всей соответствующей системы. Одним из проявлений этой деградации стало исключение во 2-й пол. XVI в. из программы османских медресе рациональных дисциплин и медицины, активно изучавшихся в предыдущие столетия.
При этом, с формальной точки зрения, как в Османском государстве, так и в Крыму продолжает присутствовать весьма уважительное отношение к науке и образованию, что проявляется, в частности, в многочисленности крымских ученых (алим) и педагогов (мудеррис, ходжа), их высоком общественном статусе, а также значительной развитости научно-образовательной инфраструктуры. В этой связи весьма показательным является внимание, которое уделялось вопросам крымской науки и образования со стороны многочисленных представителей правившей династии Гераев (Гиреев), различного ранга государственных чиновников и знати, а также представителей ученого сословия улема. Как правило, на этом акцентируется особое внимание в различных историографических и литературных трудах того времени, это же находит свое подтверждение и в материалах документальных архивов ханского времени (тех же судейских («кадиаскерских») тетрадях).
Ниже данный вопрос будет рассмотрен на примере вклада в крымскую науку и образование, внесенного представителями правившей семьи Гераев. Параллельно будут приведены и исторические сведения, касающиеся образованности непосредственно самих членов династии.
Различные источники отмечают наличие хорошего образования у многих Гераев, склонность их к общению с людьми науки, постоянное внимание к вопросам образования, проявление ими многочисленных примеров благотворительности в данной сфере и т.д. Косвенным подтверждением этого может служить и тот факт, что более двадцати представителей правящей семьи получили известность как поэты, трое – историки, помимо этого, ряд ханов и хан-заде (принцев) были инициаторами появления на свет различных историографических, литературных, научных и богословских памятников.
Крымские историки того времени отмечают особый вклад в развитие образования и науки в Крыму основателей династии – отца и сына Хаджи I и Менгли I Гераев. Так, говоря о Хаджи Герае (правил в 1441–1466 гг.), крымский историк Халим Герай в своем известном труде под названием «Розовый куст ханов» («Гульбун-и ханан», 1811 г.), со ссылкой на «исторические труды предшественников», отмечает, что этим ханом был возведен в Крыму ряд медресе, в том числе одно – в «квартале» Чуфут-Кале.
Так же, как основатель ряда медресе, тем же автором упомянут и Менгли I Герай (правил в 1467, 1469–1475, 1478–1515 гг.). Одним из возведенных по указу этого правителя медресе было медресе в квартале Салачик (ныне Староселье, Бахчисарай), где находилась, собственно, резиденция первых крымских ханов [там же]. Строительство этого учебного заведения датируется 906/1500-01 г., медресе, более известное как «Зынджырлы» – «Медресе с цепью», впоследствии стало наиболее известным крымским учебным заведением ханского времени. Добавим также, что, согласно некоторым сведениям, в его строительстве принимал участие и сам хан, позже, на церемонии открытия медресе произнесший речь, в которой он отметил важность изучения как религиозных, так и, условно говоря, светских наук, а также необходимость создания условий для получения образования представителями самых неимущих слоев населения государства.
Известно, что медресе Менгли I Герая располагало внушительной собственностью, состоявшей из ряда земельных участков, домов, лавок, магазинов и т.д., выделенных в разное время и разными лицами в ее пользование (вакф). Основу этой собственности заложил сам основатель медресе, завещавший для нужд учебного заведения весьма значительный участок земли в местности Улуг-Кул.
Говоря о последующих ханах, тот же Халим Герай отмечает огромное влечение к знаниям и наличие богатой (состоявшей из «бесчисленного количества книг») библиотеки у сына Менгли I Герая – хана Саадета I Герая (правил в 1524–1532 гг.), а также его недюжинные таланты поэта и мастера прозы. Известно также, что Саадет через посредничество ставшего Гераям родственником османского султана Селима I «Явуза» (правил в 1512–1520 гг., был женат на дочери хана Менгли I Герая Айше Хатун) получил в свое время образование в Стамбуле – в придворной академии Эндерун.
Саадет был не единственным Гераем, получившим образование в Эндеруне. Помимо него, в те же годы здесь же обучались, по меньшей мере, еще два представителя династии: старший брат Саадета – будущий хан Сахиб I Герай, а также принц (хан-заде) Мубарек Герай (ум. в 1517 г.) – еще один сын Менгли I Герая и отец будущего хана Девлета I Герая. И если о втором сведений относительно немного и ханом он не стал, то первый вошел в историю как один из наиболее известных крымских правителей (правил в 1532–1551 гг.), к тому же – как основатель нового ханского дворца («Бахчисарай», начало строительства: 1532 г.) и одноименного города, возникшего вокруг этого дворца.
Говоря о хане Сахибе I Герае в контексте данного исследования, интересно отметить, что его придворный историограф, астролог, лекарь и поэт Реммаль Ходжа (или Кайсуни-заде Нидаи) в своей «Истории хана Сахиба Герая» («Тарих-и Сахиб Герай хан»), написанной после смерти хана по просьбе одной из его дочерей (Нурие султан), отмечает постоянные беседы хана с учеными из своего окружения, за что Реммаль Ходжа даже посвятил ему одну из своих хвалебных од. Также известно, что хан интересовался литературой и, в частности, способствовал знакомству османских читателей с произведениями золотоордынских авторов. Так, согласно тому же Реммалю Ходже, ему было поручено ханом перевести на османский язык, по меньшей мере, десять книг. Одним из подобных трудов мог быть известный памятник золотоордынской литературы – поэма Хюсама Кятиба «Хикяет-и Джумджуме султан»: известно, что данное произведение в 1548 г. было переведено на османский язык именно по приказу Сахиба Герая. Помимо этого, известно, что хан и сам писал стихи и, по меньшей мере, один из образцов его лирики сохранился до наших дней.
Необходимо особо отметить, что тот же Халим Герай упоминает Сахиба I Герая и как основателя многочисленных крымских медресе. Одно из них находилось рядом с Большой Ханской мечетью (напротив Ханского дворца) и, надо полагать, было возведено одновременно с этой мечетью. Именно об этом медресе, судя по всему, пишет известный османский путешественник XVII в. Эвлия Челеби в своей «Книге путешествия». Так, при описании построек Бахчисарая, путешественник отмечает: «Описание медресе ученых-толкователей. Всего ˂…˃ школ толкователей, знатоков хадисов и хафизов. Самое лучшее – в Саладжике, около дворца Менгли Герай-хана, а также медресе Сахиб Герай-хана». О том, что рассматриваемое медресе было построено рядом с Большой Ханской мечетью, свидетельствуют архивные материалы. Так, согласно документу (сиджиль) из одной «кадиаскерской тетради», датированной началом XVII в., Сахибом Гераем в Бахчисарае «было построено медресе в комплексе с мечетью Хан-Джами». Добавим, что впоследствии, в середине XVIII в. указанное медресе, судя по всему, было перестроено (воссоздано [?]) крымским ханом Арсланом Гераем и стало упоминаться уже под его именем. Данное медресе просуществовало вплоть до начала XX в.
Помимо упоминаний о бахчисарайском медресе, есть сведения и о медресе Сахиба Герая, возведенном в селении Улаклы (в окрестностях Бахчисарая, ныне с. Глубокий Яр), где, к слову, находился один из ранних дворцов, принадлежавших Гераям. Это медресе неоднократно упоминается в тех же кадиаскерских тетрадях. Оно же известно и по описанию в вышеупомянутом труде Реммаля Ходжи.
Из последующих ханов в контексте данной статьи обращает на себя внимание личность Ислама II Герая (правил в 1584–1588 гг.). Известно, что до того, как взойти на крымский престол, он долгое время провел при дворе султанов Сулеймана I и его сына Селима II (правил в 1566–1574 гг.), а позже – в мевлевийской обители выдающегося суфийского наставника и поэта Джеляледдина Руми (1207–1273) в Конье. Приводящий эти сведения Халим Герай особо отмечает интеллект и духовные добродетели Ислама II.
Отдельной похвалы, как крымских историков, так и османских авторов, удостаивается крымский хан Гази II Герай (правил в 1588–1596, 1596–1607 гг.). Так, источники отмечают не только его выдающиеся способности как поэта, музыканта-композитора и каллиграфа, но и большой интерес к различным наукам – как религиозным, так и, условно говоря, светским.
Известно также, что в окружение этого хана входили известные крымские ученые и литераторы того времени, помимо этого, сохранились образцы переписки Гази Герая с известными современными османскими деятелями образования и культуры. Особое отношение к науке и образованию отразилось и в поэтическом творчестве Газаи: в одной из своих сатирических поэм он обрушивается с критикой на османских чиновников и представителей ученого сословия, гневно обличая, в том числе, такие постыдные явления в научной и образовательной среде, как взяточничество, протекционизм, некомпетентность и т.д. Известно также и о поддержке, которую оказывал Гази II Герай функционированию различных крымских учебных заведений. Так, согласно материалам одного из судейских сиджилей, датированных началом XVII в., он значительно улучшил финансовое состояние вышеупоминавшегося медресе Менгли I Герая (медресе «Зынджырлы») – за счет передачи в его вакф ряда торговых заведений (магазин, лавка и кофейня) в г. Гёзлеве (ныне Евпатория).
Хорошее образование отмечают историки и у последующих ханов: Джанибека Герая (правил в 1610–1623 и 1628–1635 гг.), писавшего стихи и прозу, и Бахадыра I Герая (правил в 1637–1641 гг.), ставшего, как и Гази II, весьма искусным поэтом. Так, говоря о Бахадыре Герае, Халим Герай отмечает, что, проживая в период правления отца Селямета I Герая (1608–1610) в Янболу, юный принц проводил время в общении с учеными (улема) и мистиками (урефа), постигая тонкости различных наук и мистицизма. Этот же хан известен и как устроитель одной из бахчисарайских школ (мектеб), при этом Эвлия Челеби особо отмечает, что мектеб Бахадыра I Герая был одной из наиболее благоустроенных из семнадцати школ столицы Крымского ханства на тот момент.
Еще одной из наиболее благоустроенных школ Бахчисарая в 1666 г., по мнению Эвлия Челеби, был мектеб хана Ислама III Герая (правил в 1644–1654 гг.). По указанию этого хана, судя по материалам кадиаскерских тетрадей, было построено и одно из медресе в г. Гёзлеве. Известно о значительных работах Ислама III по благоустройству Гёзлева, в частности, основательный ремонт мечети Девлета I Герая, построенной во второй половине XVI в. по проекту выдающегося османского архитектора Мимара Синана, строительство ряда фонтанов и т.д. Вполне вероятно, что медресе Ислама III находилось при упомянутой мечети Девлета I Герая.
Наконец, третьей из наиболее благоустроенных бахчисарайских школ, по Эвлия Челеби, был мектеб хана Мехмеда IV Герая (правил в 1641–1644 и 1654–1667 гг.). Османский путешественник находился в Крыму именно в период правления этого хана, в «Книге путешествия» присутствует небольшая глава, посвященная восхвалению многочисленных достоинств этого правителя, в том числе, имеющих непосредственное отношение к теме данной статьи: «Он (Мехмед IV Герай – Н.А.) очень кроткий, терпеливый, богобоязненный, воздержанный от запретного, набожный, жадный до моления, полный света обладатель познаний, милосердный и великодушный, склонный к благотворительности. Он участвует во всех диспутах и богословских спорах о Слове Божием, склонен к дружбе с обладателями познаний в науках и со спутниками образованности. Он удостоился общения со многими Божьими святыми. Это высокоизящный и мужественный тысячеискусник, полный познаний об этом мире и [знаток] наук о Боге, а также посвященный в тайные науки, аскет и обладатель величия, властитель царей. Он постоянно беседует с путешественниками по суше и по морю, с тщательно исследующими учеными, со знатоками этого мира. В келье, углу уединения, он беседует о науках Шариата и о различных удивительных и странных делах. У него есть собственные сочинения по науке стихосложения на чистом и красноречивом чагатайском языке. Его псевдоним – Хани».
Добавим, что отдельные образцы поэтического творчества Мехмеда IV сохранились до настоящего времени, а также то, что хан был членом суфийского братства (тариката) мевлеви и в окрестностях Бахчисарая по его приказу была возведена мевлевийская обитель.
(Продолжение следует).
Вопросы крымскотатарской филологии, истории и культуры. Выпуск 17, 2024 г.
comments powered by HyperComments