Курс валют USD 0 EUR 0

Крымскотатарское движение и внутренняя оппозиция

Комментариев: 0
Просмотров: 288

Исмаил Муфти-заде

 

(Продолжение. Начало в №33)

Первое столкновение между старыми и новыми силами произошло уже на Всекрымском мусульманском съезде, проходившем 25 марта (7 апреля) 1917 года.

В своем выступлении на съезде городской голова Бахчисарая Сулейман мурза Крымтаев старался убедить его участников в необходимости того, чтобы в выборах муфтия принимали участие несколько кандидатов.

Это, с формальной стороны демократическое требование отражало надежды старой национальной элиты затянуть процесс выборов и по возможности провести на пост муфтия своего кандидата. Цена вопроса была весьма велика. В условиях победившей в России революции, крымские татары, не встречая противодействия властей, возвращали под контроль своих национальных институтов вакуфную комиссию. Соответственно возрастал вес должности муфтия, теперь он мог иметь определяющее влияние на распределение доходов, которые приносили вакуфные земли и имущество.

Сторонники Номана Челебиджихана и Джафера Сейдамета, которые были на съезде в большинстве, не могли согласиться с затягиванием выборов муфтия. Съезд криками «долой» встретил выступление Сулеймана мурзы, и тот вынужден был покинуть трибуну и зал заседания.

Несмотря на то что Н. Челебиджихан находился еще в военном госпитале в Одессе, вследствие чего не мог лично участвовать в работе съезда, он был подавляющим большинством голосов избран новым крымским муфтием и председателем Временного крымско-мусульманского исполнительного комитета (ВКМИК). Джафер Сейдамет стал председателем Вакуфной комиссии.

Впрочем, несмотря на имевший место инцидент с Сулейманом мурзой Крымтаевым, было бы неверно считать, что господствовавшее на съезде большинство совсем пренебрегало позицией меньшинства. Состав ВКМИК, сформированный съездом, включал в себя не только сторонников Н.Челебиджихана, но и представителей оппозиционно настроенных к молодому муфтию кругов. В частности, среди членов комитета оказался и Куршут-бей Крымтаев, очевидно, родственник Сулеймана мурзы. Таким образом, состав комитета отражал расстановку сил в крымскотатарском сообществе в тот период.

Кончина полковника

Еще со времен правления императора Александра II, на должность таврического кади-аскера и исполняющего дел муфтия царским правительством неизменно назначался представитель одной из мурзацких фамилий. Власти дореволюционной России не очень доверяли мусульманскому духовенству, постоянно подозревая последнее в религиозном фанатизме и панисламистских устремлениях. Впрочем, прогрессивную интеллигенцию царские власти не любили еще больше.

Последний в истории кади-аскер и и. д. муфтия Селямет мурза Кипчакский был утвержден императором Николаем II в должности буквально накануне Февральской революции. О Селямете мурзе известно, что он родился в 1874 году, служил корнетом (воинское звание, существовавшее в кавалерии и соответствовавшее чину прапорщика) в Крымском конном полку, а впоследствии служил помощником симферопольского уездного предводителя дворянства. В марте 1917 года под давлением крымскотатарской общественности он подал в отставку, что открыло дорогу к выборам нового муфтия.

В том же месяце лагерь мурз понес и другую весомую утрату. «Сошел со сцены жизни еще один из последних могикан Крыма, того доброго старого времени, которое люди, приближающиеся к последней черте, помнят детьми или цветущими юношами. Умер в Симферополе в преклонном возрасте, на второй половине восьмого десятка лет, полковник Измаил Мурза Муфтий-заде. Кто не знал в Крыму этого чрезвычайно благообразного старика, популярность которого среди татарского населения была так велика и всеобща?», — таким вопросом в те дни задавалась издававшаяся в Севастополе газета «Крымский вестник».

«В лице полковника Муфтий-заде умер последний представитель бывшего когда-то лейб-гвардии крымского татарского эскадрона, службу в котором он проходил в молодости своей офицером… Покойный Измаил Мурза Муфтий-заде был, между прочим, любимым ординарцем великого князя Николая Николаевича старшего, большого знатока и любителя кавалерийского дела. На «Эриклике», бывало, ни одна джигитовка не проходила без участия Измаила Мурзы. Воин по призванию, он имел призы и за фехтование и за стрельбу. Состязаясь во время приезда в Крым покойного английского короля Эдуарда, бывшего тогда еще принцем Уэльским, он так удивил последнего своею меткою стрельбою, что принц Уэльский подарил ему на память свой револьвер, украшенный серебряной насечкою», — так автор некролога описывал воинские достоинства покойного, подчеркивая попутно его близкое знакомство с членами царской семьи.

Издание давало высокую оценку и общественно-политической деятельности Исмаила Муфти-заде в земских учреждениях, в качестве члена Симферопольской городской думы и депутата Государственной думы Российской империи третьего созыва. Особой похвалы среди достоинств покойного удостаивалась его деятельность на поприще благотворительности, помощи бедным и обездоленным людям.

Интеллигенция и ее благодетели

Весьма примечательно, что в тексте некролога явно сквозит нескрываемая обида по отношению к крымскотатарской интеллигенции: «Увы, не всегда клиенты полковника оказывались благодарными. И ему приходилось переживать моменты самой черной неблагодарности со стороны лиц, обязанных ему всем своим благосостоянием. Притом не от простых людей. Эти всегда лучше чувствуют и ценят оказанное им добро. А со стороны интеллигентов».

В качестве примера приводилась ситуация, сложившаяся в мусульманском благотворительном обществе, руководителем которого Исмаил мурза был на протяжении многих лет, и из которого был вынужден уйти, когда «группа лиц, руководимая выведенными им же из ничтожества людей, получивших образование и ставших на ноги благодаря его материальной помощи, завели в обществе гнездо интриганства».

Впрочем, автор некролога приводил и положительный пример в лице «талантливого художника Баданинскаго». Со всей очевидностью речь шла об Усеине Боданинском — будущем основателе и первом директоре музея истории и культуры крымских татар в Ханском дворце в Бахчисарае. В некрологе указывалось, что Боданинский получал образование за счет средств, поступавших от имения «Толе» под Бахчисараем. Владелец этого имения гвардейский офицер по фамилии Тащи-оглу перед смертью завещал его «на цели образования бедных мурз и татар Крыма». Будучи душеприказчиком покойного, Исмаил мурза использовал доходы, поступавшие от «Толе», для выплаты стипендий молодым людям, получавшим образование. И Боданинский был единственным, кто, встав на ноги, вернул назад средства, полученные когда-то в качестве стипендии, чтобы ими могли воспользоваться и другие нуждающиеся.

Автор некролога отмечает, что последние годы жизни Исмаила Муфти-заде были омрачены смертью сына — молодого человека, только произведенного в офицеры Крымского конного полка: «Старик не перенес этого горя и с этого дня свет… погас для него. Фактически он был здесь. Но на земле бродила уже только тень былого полковника…». Действительно, один из сыновей И.Муфти-заде — корнет Крымского конного полка Мемет скоропостижно умер от тифа в 1913 году в возрасте 25 лет.

Сайде-ханым и ее амбиции

Отстраненность Исмаила Муфти-заде от общественной деятельности в последние годы жизни, в силу возраста и перенесенного горя, компенсировалась активностью его супруги Сайде-ханым. Внучка героя Отечественной войны 1812 года — генерал-майора князя Кая-бея Балатукова, она была очень энергичной и властной женщиной. Сайде-ханым активно участвовала в благотворительной деятельности своего мужа. В частности, она организовала в Крыму лазарет для раненых солдат и активно опекала Крымский конный полк, основная часть личного состава которого комплектовалась из числа крымских татар. Шефом полка была императрица Александра Федоровна.

Семья Муфти-заде была весьма богатой, ей принадлежали крупные земельные владения. Личное знакомство с супругой самого императора придавало позициям Сайде-ханым дополнительный вес. То, насколько была велика ее уверенность в своих силах и влиянии, показывает следующий случай.

В 1916 году скончался тогдашний кади-аскер и и. д. Таврического муфтия Адиль мурза Карашайский. И Сайде-ханым стала добиваться в правительственных кругах Петрограда, чтобы на ставший вакантным пост был назначен ее родственник мулла Сеферша мурза Карашайский. Хотя губернатор Таврической губернии Княжевич намечал на этот пост упоминавшегося выше Селямет-мурзу Кипчакского.

Последний министр внутренних дел Российской империи Александр Протопопов, давая летом 1917 года показания Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, среди прочего кратко затронув тему назначения последнего таврического кади-аскера, рассказал, что за одного из кандидатов его просили непосредственно императрица Александра Федоровна и фрейлина Вырубова (ближайшая подруга царицы).

В итоге царь отдал предпочтение кандидату, поддерживаемому губернатором. Однако вся эта история показывает, что Сайде-ханым была действительно хорошо знакома с императрицей и могла замолвить перед ней слово, и даже действовать вопреки воле начальника губернии.

Но революция в считаные дни уничтожила монархию, после чего царская семья отправилась в ссылку на Урал. А вместе с тем во многом исчезло политическое влияние Сайде-ханым. Но в распоряжении ее семьи были еще значительные материальные средства, а старший сын Сайде-ханым — Селим был одним из видных офицеров Крымского конного полка. Этому молодому мужчине, одержимому большими политическими амбициями, предстояло сыграть весьма противоречивую роль в крымских событиях 1917—1918 гг.

Уже в первые месяцы работы ВКМИК оппозиционные Н.Челебиджихану и его сторонникам силы стали активизировать свою деятельность. Джафер Сейдамет в своих мемуарах описывает несколько собраний оппозиции в Симферополе и Дерекое, а также свои выступления на них, направленные на нейтрализацию враждебной по отношению к ВКМИК пропаганды.

Противники нового муфтия пытались проводить агитацию среди солдат —  крымских татар, находившихся в Симферополе. По утверждению Дж.Сейдамета, оппозиционные агитаторы, работавшие в солдатской среде, были связаны с Муфти-заде. Как бы то ни было, в условиях революционной нестабильности винтовка рождала власть. И борьба за умы солдат приобретала большое значение для противоборствующих сторон…

(Продолжение следует)

 

comments powered by HyperComments
Loading the player ...

Анонс номера

Последний блог