Д. КОНКИН, кандидат исторических наук
Д. ПРОХОРОВ, доктор исторических наук
З. ХАЙРЕДИНОВА, кандидат исторических наук
(Окончание. Начало в №10)
Вскоре появился и другой, не менее важный документ, напрямую касавшийся функциональных обязанностей членов мусульманского духовного правления Крыма. Так, 22 марта 1829 г. был подписан указ «О вакуфских в Крыму имениях», который регламентировал систему вакуфной собственности в регионе. В частности, он разъяснял общие правила о вакуфах и разъединял понятия о духовном и частном вакуфах.
Как известно, вакуфы в Крыму являлись «неприкосновенною собственностью Магометанского Духовенства» и находились в попечении муфтия и духовного мусульманского правления, которые несли ответственность перед Главным управлением духовных дел иностранных исповеданий.
Однако к моменту принятия указа Таврическое магометанское духовное правление еще не было сформировано и фактически не имело четких руководящих полномочий. Несмотря на принятый документ, вакуфный вопрос всегда оставался самым острым и неурегулированным.
13 мая 1830 г. был принят указ «О неотступлении от общих правил при погребении магометан». По общим правилам погребение умерших мусульман должно было осуществляться «не ранее трех дней после их смерти». В документе приводилось мнение Таврического муфтия Сеит Джемиль-эфенди о правилах погребения мусульман в Крыму. Опираясь на мусульманское законодательство в этом вопросе, муфтий подтвердил, что погребение умерших полагалось производить непосредственно в день смерти. Однако следует отметить, что император, приняв решение приравнять мусульман ко всем подданным империи, несмотря на то, что ему было представлено мнение Таврического и Оренбургского муфтиев по этому поводу, решение о возможности совершать погребение мусульман в день смерти, как того требовали мусульманские законы, все же не поддержал.
Вместе с тем вопрос об открытии Таврического магометанского духовного правления по-прежнему решен не был. О важности этого мероприятия свидетельствуют многочисленные проекты его учреждения, деятельность как административных органов, так и лиц высшего мусульманского духовенства. Медлительность, проявленная в разрешении данной проблемы, связана с рядом объективных и субъективных причин, однако потребность крымскотатарского населения в создании подобной структуры российские власти хорошо осознавали. Очевидно, что было необходимо как можно четче и точнее определить права и обязанности магометанского духовного правления. С одной стороны, власти опасались предоставления такому учреждению широких прав. С другой стороны – существовала опасность проявить недопустимую строгость в реализации прав мусульманского населения Крыма (полуостров и в начале XIX в. оставался регионом с повышенными геополитическими рисками), и которая могла вызвать недовольство со стороны верующих. И все же вопрос об открытии мусульманского духовного правления в Крыму был практически решен.
В полной мере вся законодательная база, касавшаяся статуса мусульманского духовенства, отразилась в «Положении о Таврическом магометанском духовенстве и подлежащих ведению его делах», принятом 23 декабря 1831 г. и опубликованном 20 января 1832 г.
«Положение…» условно можно разделить на две части. В нем речь шла как о крымском мусульманском духовенстве в целом, так и о Таврическом магометанском духовном правлении как органе конфессионального управления в частности.
Но даже после утверждения «Положения…» организационные мероприятия по его открытию откладывались. 28 ноября 1832 г. в Таврическом губернском правлении состоялось заседание, на котором был рассмотрен ряд важных вопросов. Среди них наиболее важным был тот, который касался открытия самого духовного правления, «к чему по уведомлению муфтия все уже готово». На этом же заседании Таврического губернского правления было принято решение: открыть духовное правление 29 ноября 1832 г.
Таким образом, можно заключить, что российское правительство на рубеже XVIII – в первой половине XIX в., утверждая законодательную базу, касавшуюся статуса мусульманского духовенства Таврической области (а затем и Таврической губернии), постепенно от декларативных заявлений переходило к делу. Во-первых, мусульманское духовенство после присоединения Крыма к России сохранило свою роль и значение для мусульман региона и, что немаловажно, все свои привилегии. Во-вторых, постепенно регулировался правовой статус мусульманского духовенства в сфере российского законодательства, определялись права и обязанности этого сословия. И, наконец, в-третьих, с утверждением «Положения о магометанском духовенстве…» были четко определены направления деятельности органа мусульманского самоуправления крымских татар – Таврического магометанского духовного правления, торжественно открытого 29 ноября 1832 г.
Кроме того, следует отметить и то обстоятельство, что российское правительство всегда внимательно следило за численностью мусульманского духовенства, о чем свидетельствуют регулярные отчеты Таврических муфтиев и кадиаскеров, а также отчеты Таврических гражданских губернаторов в Департамент духовных дел иностранных исповеданий. Основным источником выявления численности мусульманского духовенства в первой половине XIX в. стали отчеты Таврических муфтиев, их помощников – кадиаскеров, и Таврических губернаторов, хранящиеся в Государственном архиве Республики Крым (ГАРК, г. Симферополь) и Российском государственном историческом архиве (РГИА, г. Санкт-Петербург).
Первые подробные сведения о числе мусульманского духовенства в Таврической губернии можно обнаружить в отчетах губернаторов. Так, в 1811 г. Таврический губернатор генерал-лейтенант Андрей Михайлович Бороздин докладывал в министерство о численности мусульманского духовенства. Всего в губернии числилось 8629 человек, а по уездам распределение было следующим: в Симферопольском уезде – 3138 человек, в Евпаторийском уезде – 1408, Феодосийском – 1158, Перекопском – 2131, Днепровском – 145, в Мелитопольском – 649 представителей мусульманского духовенства.
В отчете о состоянии Таврической губернии за 1816 г. Таврический гражданский губернатор Александр Степанович Лавинский представил подробные сведения о численности мусульманского духовенства по уездам и представил общую ведомость по губернии в целом. Так, например, в Симферопольском уезде наблюдалось значительное сокращение лиц духовного сословия (с 3138 человек в 1811 г. до 2014 человек в 1816 г.). В Евпаторийском уезде число лиц мусульманского духовного сословия сократилось на 157 человек (с 1408 до 1251). Незначительно сократилась численность мусульманского духовенства в Феодосийском и Мелитопольском уездах. Так, в Феодосийском уезде в 1816 г. насчитывалось 1033 лица духовного звания, а в Мелитопольском уезде – 576. В Днепровском уезде численность мусульманского духовенства увеличилась со 145 до 228 человек. Таким образом, общее количество мусульманского духовенства к 1816 г. в целом по Таврической губернии сократилось на 2058 человек (с 8629 человек в 1811 г. до 6571 человека в 1816 г.).
В 1843 г. Таврический губернатор Виктор Яковлевич Рославец в отчете о состоянии Таврической губернии за 1842 г. представлял следующие сведения. Так, в 1842 г. число лиц мусульманского духовенства, служащих в приходах, доходило до 4900 человек, а не служащих духовных лиц – 8527 человек. Таким образом, общая численность лиц духовного звания у мусульман составляла 13427 человек.
В 1843 г. численность мусульманского духовенства незначительно, но увеличивается. Число служащего духовенства выросло на 20 человек, что в итоге составило 4920, а не служащего – на 634, что составило 9161 человек. Всего мусульманского духовенства в 1843 г. в Таврической губернии насчитывалось 14081 человек. В 1847 г. численность мусульманского духовенства составляла 9427 человека, а общее число мусульман обоего пола, проживавших в Таврической губернии, – 273 188 человек. Таким образом, численность мусульманского духовенства в процентном отношении доходила до 3,45% от общего числа мусульманского населения в регионе.
В 1848 г. ситуация резко изменилась. Так, исполняющий обязанности Таврического муфтия Таврический кадиаскер Сеит Халиль-эфенди подал следующие сведения начальнику губернии: мусульманского духовенства в этот период насчитывается 15 926 человек, а общее количество мусульманского населения составляет 257 859 человек. Таким образом, в процентном соотношении мусульманское духовенство составило уже 6,17% от общего числа мусульманского населения.
Вместе с тем следует отметить разницу в данных, представленных исполняющими обязанности Таврического муфтия и Таврического губернатора за 1848 г. Так, в отчете о состоянии Таврической губернии за 1848 г. представлены следующие данные. Общее число мусульман составляло 283 053 человека, а по уездам мусульмане распределись следующим образом: в Симферопольском уезде насчитывалось 71 327 мусульман, в Евпаторийском уезде проживало 47 814 мусульман, в Перекопском уезде – 46 874 человека. В Феодосийском уезде насчитывалось 41 809 человек, в Ялтинском уезде – 24 679 человек. В материковой части Таврической губернии цифры выглядели таким образом: в Бердянском уезде – 30 337 человек, в Днепровском уезде – 12 875, и, наконец, в Мелитопольском уезде – 7338 мусульман. В данном отчете также были представлены сведения о «магометанском духовенстве, которых насчитывалось 16 415 душ, в том числе не служащего магометанского духовенства обоего пола – 13 тыс. 740 душ».
Таким образом, можно сделать следующие выводы. Мусульманское духовенство Таврической области (а затем Таврической губернии), находившееся под пристальным вниманием российского правительства, являлось привилегированным сословием, освобожденным от всех налогов и податей. Ежегодно Таврические муфтии и кадиаскеры подавали Таврическому губернатору статистические сведения об общем количестве мусульманского населения, о числе духовенства, о находившихся на территории Крымского полуострова и материковых уездов мечетях. В свою очередь, Таврический губернатор представлял эти сведения в Министерство внутренних дел в Департамент духовных дел иностранных исповеданий. Следует отметить и то, что в первые десятилетия после учреждения Таврической губернии отчеты начальников губернии представляли собой малоинформативные документы. Позже отчеты приобрели четкую структуру подачи сведений о состоянии губернии, в том числе касающихся мусульманского населения в целом и мусульманского духовенства в частности.