Ильдус ЗАГИДУЛЛИН, доктор исторических наук
В рамках подготовки к заседанию особой комиссии губернатор Жуковский поручил уездным предводителям дворянства Арслан-бею Тащи-оглу и Абдулвели-мурзе Карашайскому изложить свое мнение по поводу путей распространения среди единоверцев русского образования.
В своей записке, адресованной губернатору, мурзы подчеркивали объективную потребность изучения единоверцами русской грамоты. Единственно возможный путь достижения успеха в новом начинании правительства мурзы видели в реализации принципа постепенности. Не отвергая введения повсеместного обучения русскому языку в крымскотатарских учебных заведениях, на начальном этапе они предлагали ограничить его высшими учебными заведениями – медресе, в которых готовят духовных лиц. В этом вопросе они были солидарны с аналогичным предложением проекта распространения русского образования среди мусульман Крыма, разработанного чиновниками Одесского учебного округа (ОУО).
В начальных школах при мечетях – мектебах, где мальчики изучают «первоначальные правила» ислама, мурзами рекомендовалось сохранить сложившийся порядок.
Важно отметить, что одновременно с введением русского образования мурзы хотели решить еще одну важную проблему, с которой они связывали успехи модернизации мусульманского сообщества Крыма. В записке эта идея представлена как своеобразная мера поощрения сыновей простонародья обучаться русскому языку.
Авторы предлагают постепенно отказаться от принципа наследственности крымскотатарского духовенства. «Тогда у нас все имамы, хатипы и кадии будут люди с образованием, которые и будут самыми надежными двигателями к осуществлению того стремления, о котором теперь мы заботимся», – подчеркивают авторы записки, указывая на принципиальную важность такого нововведения для мотивации кандидатов на духовные должности к изучению русской грамоты. Как видно, прогресс родного народа мурзы связывали с распространением среди будущих мулл русского образования.
Мурзы настаивали на том, чтобы комплектование Татарской учительской школы контингентом учащихся осуществлялось на добровольной основе, а не путем разнарядки; чтобы руководитель и преподаватели учительской школы, а также учителя русского языка в медресе были из числа мусульман.
Рассматривая медресе как центры конфессионального образования, составители записки предлагали осуществить реформу за счет привлечения средств вакуфов упраздненных мечетей, появившихся после выезда их прихожан в Османское государство. Таким путем полагалось вернуть служению общественным нуждам и интересам единоверцев оставшиеся «вдалеке от надзора духовных лиц» вакуфы и сосредоточить имеющие резервы для решения судьбоносного вопроса реформы системы образования, желая поставить медресе на качественно новую ступень организации учебно-образовательной деятельности. Дальнейшее обновление системы образования они связывали с появлением нового поколения выпускников медресе с русским классом.
Привлекает внимание еще один принципиальный вопрос, с которым они напрямую связывали успех намеченной реформы. Авторы записки предлагали и заведование капиталами, и управление медресе подчинить особым комитетам, в составе «почетнейших татар по избранию» и представителей Министерства народного просвещения (МНП). Контролирование медресе в масштабе губернии предлагалось возложить на кадиаскера – помощника таврического муфтия, председателя Таврического магометанского духовного правления (ТМДП). Оно означало возложение на кадиаскера полномочий инспектора конфессиональных школ с русскими классами, которые полностью содержались бы за счет ресурсов религиозных институтов крымских татар, следовательно, имели бы полную экономическую автономию. По их мнению, таким путем отводилась бы угроза непосредственного вмешательства государства в систему образования крымских татар. Между тем в проекте распространения русского образования среди мусульман Крыма, составленном чиновниками ОУО, контроль за преподаванием русского языка и математики в медресе возлагался на уездные училищные советы с включением в их состав «членов из татарского общества», а осмотр «татарских народных училищ» – на начальника предложенной к учреждению Симферопольской татарской учительской школы.
Осуществление «высшего контроля» за использованием доходов из вакуфов предлагалось возложить на местного губернатора, губернского предводителя дворянства, директора народных училищ и Таврического муфтия, разрешая продажу нерентабельных вакуфов через торги, и тем самым признавая недееспособность религиозного управления к их документированию.
Такая модель распространения русского образования рекомендовалась мурзами для простонародья. Она не сводилась к повсеместному распространению русского языка и грамоты среди всех поселян, а предполагала формирование с помощью государства новой духовной и интеллектуальной элиты крымскотатарского народа в лице выпускников высших конфессиональных школ (медресе), усвоивших в русском классе программу курса русских уездных училищ.
Для своих детей крымские мурзы предлагали другую модель. Принципиально новым следует признать предложение о подготовке детей мурз для поступления в высшие учебные заведения.
Также важной следует признать рекомендацию об освобождении мусульман-гимназистов от обязательного изучения иностранных языков.
Арслан-бей Тащи-оглу и Абдулвели-мурза Карашайский предстают перед нами патриотами, ратующими за модернизацию крымскотатарского сообщества. Они выступают: 1) за упразднение наследственности крымскотатарского духовенства и назначение на духовные должности представителей недуховного сословия; 2) за обучение в начальной школе исключительно на родном языке, 3) за введение русского образования в последующих ступенях учебы; 4) за изучение новым поколением духовенства государственного языка; 5) за сохранение контроля над конфессиональным образованием и обучением детей исключительно в руках мусульман.
Однако нельзя не отметить некоторые настораживающие суждения авторов проекта. В частности, русское образование мурзы воспринимали некоей «палочкой-выручалочкой», позволяющей решать чуть ли не все проблемы в сфере образования.
Некоторые аспекты темы, не нашедшие места в записке, они сумели высказать во время обсуждения проекта чиновников ОУО по распространению русского образования среди крымских татар.
Мурзы согласились на замену курса уездного училища программой начальной школы в русских классах при медресе. Однако они категорически не соглашались на учреждение СТУШ, предвидя большие расходы на ее содержание (предполагали, что все расходы будут за счет вакуфных средств).
Для обсуждения некоторых принципиальных вопросов 4 декабря 1867 г. в квартире директора народных училищ Таврической губернии состоялось «частное собрание», в котором приняли участие также кадиаскер Али-бей Булгаков, мурзы Арслан-бей Тащи-оглу и Абдулвели Карашайский.
Татары указали на необходимость учета конфессионального фактора при подборе учителей и руководителей новых образовательных учреждений. На возражение русской стороны, что нельзя найти столько образованных мусульман, знающих хорошо по-русски, мурзы обещали вызвать мусульман из Казани и Оренбурга, где образование среди татарского населения больше развито.
Кадиаскер заявил, что по шариату доход с вакуфов не может поступать в пользу иноверцев и при несоблюдении данного правила этот источник невозможно использовать в пользу образования татар. Актуальность данной меры объяснялась также необходимостью «успокоения на первых порах религиозной подозрительности» своих соплеменников.
После долгих споров мурзы высказались за учреждение Татарской учительской школы. Они согласились также подчинить учебную часть своих школ учебному ведомству, с тем чтобы его представители участвовали в испытаниях учеников и выдаче им аттестатов. Однако категорически отказывались подчинять медресе ведению училищных советов, в которых заседали представители православного духовенства, и отстояли свое мнение.
Русское большинство «частного совещания» также согласилось с аргументами мурз о том, что обязательность предоставления татарскими обществами воспитанников для обучения в Татарской учительской школе уничтожит доверие к учебному заведению, и из проекта было исключено условие обязательности.
Мурзы высказались за обязательность посещения всеми учениками медресе, при котором открыт русский класс, занятий по русскому языку и арифметике. А учреждение русского класса при медресе за счет вакуфов должно было происходить по доброй воле местных жителей. Эта их позиция также была поддержана большинством.
Из вышеназванных предложений крымских татар в «Правила о мерах к образованию населяющих Россию инородцев» 1870 г. вошли несколько. Прежде всего, предложение об освобождении обучающихся в гимназиях мусульман от изучения церковнославянского, греческого и немецкого языков, о добровольном принципе комплектования Татарской учительской школы и учреждении русских классов при медресе. Тезис об использовании собственных средств единоверцев (вакуфы упраздненных мечетей) для содержания русских классов был изложен шире, с ориентиром на мусульман Волго-Уральского региона: содержание русских классов при мектебах и медресе возлагалось на мусульманские общества.
История крымских татар. Т. 4.
comments powered by HyperComments