Денис КОНКИН, кандидат исторических наук
(Продолжение. Начало в №18)
«Комиссия для разрешения споров о праве на владение земель на Крымском полуострове» (далее – Комиссия 1802 г.) была учреждена императорским указом 19 мая 1802 г. и проработала вплоть до 1810 г. Председателем ее был назначен вышеупомянутый тайный советник и сенатор И.В.Лопухин. Хотя решение вопроса легализации вакуфов среди поставленных перед Комиссией 1802 г. задач не стоял, этот вид крымского землевладения не раз становился предметом рассмотрения ее заседаний. Так, спустя всего несколько дней после разрешения на подачу жалоб от населения (разрешение последовало 23 сентября 1802 г.), 6 октября 1802 г. в Комиссию 1802 г. поступило прошение от жителей д. Османчик Байрачской волости Акмечетского уезда (позднее Феодосийский уезд) Баки Сейфуллы, Ибрагима Аталика и имама муллы Агмета. Они жаловались на помещика Абдиль Кадира-агу, который помимо земель, оставшихся им от «предков в наследство», присвоил и «вакуфские к мечети принадлежащие земли». В другом прошении житель д. Найман Перекопского уезда мулла Алий жаловался на захват местными помещиками «подпоручиком Каракашем» и сержантом Д. Марангопуло вакуфной земли, которую «более 30 лет как некто Караджи отказал нашей мечети». Еще в одном октябрьском обращении житель д. Эль-Бузлы Акмечетского уезда (позднее Феодосийского) Кок-Ташской волости шейх Хасан Челеби жаловался на помещика Е. Нотару, который «при оной деревне… к мечету и текие… принадлежащие земли, леса и зимовники… без всяких правил уже 15 лет к себе отмежевал, потом г. генералу Мордвинову продал». В целом, как показал анализ архивных дел, хранящихся в фонде №24 «Комиссии для разбора споров по землям и для определения повинностей на Крымском полуострове» Государственного архива Республики Крым, тема захвата помещиками вакуфных земель постоянно звучала в жалобах, поступавших на ее рассмотрение.
По итогам деятельности Комиссии 1802 г. был составлен «Реестр рассмотренным делам», в котором также неоднократно упоминались вакуфные земли. Во всех подобных делах речь шла о вакуфах, учрежденных в пользу традиционных мусульманских учреждений – мечетей, теккие, медресе. Подписантами жалоб в таких случаях, среди прочих лиц, обязательно были представители местного мусульманского духовенства. Первейшей причиной участия последних являлся моральный фактор, поскольку любое нарушение условий завещания вакуфа считалось религиозным преступлением, и вполне естественно, что духовенство выступало активным защитником мусульманских традиций.
Но немаловажным фактором, обусловливающим такую активную позицию в составлении и подаче жалоб, являлся и материальный. Именно за счет духовных вакуфов обеспечивалось благосостояние мусульманского духовенства, и поэтому религиозные деятели очень чувствительно относились к подобного рода нарушениям.
В целом же в условиях новых геополитических реалий у мусульманского духовенства появились более широкие возможности по неканоничному использованию вакуфного имущества, вплоть до его продажи. То, что религиозные служители пользовались предоставленными возможностями, подтверждается архивными документами. В 1806 г. новый председатель землеустроительной комиссии Таврический гражданский губернатор Д. Б. Мертваго требовал от Таврического муфтия сведений, «на каком узаконении или праве имения, принадлежащие текиям, вакуф и прочие сим подобные входят в продажу…». Такие процессы с вакуфной недвижимостью во времена Крымского ханства были значительно слабее выражены, поскольку тогда на полуострове верховенствовали законы шариата.
Заставила имперскую власть более пристально взглянуть на вакуфные владения в Крыму деятельность действовавшей здесь в 1816–1819 гг. «Комиссии для исследования и искоренения злоупотреблений в Таврической губернии» (1816–1819 гг.) (далее – Комиссия 1816 г.). В ходе своей работы Комиссия 1816 г. неоднократно приступала к разбирательству жалоб от местных жителей, как крымских татар, так и других национальностей. Важным фактором для успешного решения ряда задач, поставленных перед Комиссией 1816 г., стало участие в ее деятельности представителей крымских татар.
Первоначально в ее состав вошли генерал-майор князь Кая-бей Балатуков и майор Азамат Аргинский. Последний 2 ноября 1817 г. получил отставку. Заменил его майор Сеит Ибрагим Агу Тащи-оглу. Знание местных обычаев, традиционного крымскотатарского землеустройства помогали им положительно решать многие вопросы.
Особенно следует отметить деятельность бессменного члена Комиссии 1816 г. князя К. Балатукова. Именно он в своем «Мнении относительно вакуфских имений» (далее – «Мнение») от 15 марта 1818 г. обратил внимание комиссионеров на критическую ситуацию, сложившуюся с вакуфными имуществами в Крыму: «…по присоединении Крыма к России, начали оные [правила в отношении вакуфов. – К. Д.] очевидно приходить в изменение, и по слабому надзору за ними тех, к коим относится сия обязанность [т. е. Мутевелли и духовенство. – К. Д.], дошло, наконец, до того, что накопившиеся во многих мечетях от доходов по тем имениям капиталы или вовсе исчезли, или весьма уменьшились; земли, ханы и другие вакуфные недвижимости проданы под предлогом малых от них доходов за ничтожные цены, и куда употреблена вырученная сумма неизвестно? Словом сказать: от растраты имений тех многие мечети и медресе, не поддерживаемые починками по неимению способов к своему содержанию, пришли в разорение или ветхость, и к приведению их в первобытное состояние нужны значительные издержки; а многие присвоены разными лицами, как то из вступивших в Комиссию жалоб видно».
Балатуков высказал ряд предложений, направленных на решение вакуфных проблем в Крыму. Он считал, что вначале необходимо было все вакуфные имения «привести в ясность», и те из них, которые не подтверждались надежными свидетельствами, следовало «обратить в казенное ведомство».
Оставшиеся точно определенные вакуфные имущества нужно было передать под надзор особых «комиссаров или надзирателей из почетного духовенства». Комиссары должны были строго следить, чтобы вакуфные доходы с имений, а также проценты с денежных капиталов (если вакуф был завещан в денежной форме) направлялись исключительно на цели, изначально определенные основателем вакуфа. В случае возникновения неисправности каких-либо вакуфных строений, осуществить ремонт за счет вакуфных средств позволялось только по предварительному разрешению муфтия. Наконец, комиссар должен был незамедлительно сообщать муфтию или ТМДП, если по каким-либо причинам средств, получаемых от вакуфа, не хватало для полноценного содержания медресе, мечетей и училищ. Как видно, по сути комиссары – это традиционные для вакуфов Крыма мутевелли, которые выполняли те же функции контроля за точным исполнением предназначения вакуфов, а также следили за их сохранностью и поддержанием хозяйственного благополучия.
Иначе дело обстояло с предложениями князя по обязанностям муфтия и ТМДП в отношении вакуфов. Балатуков предлагал изъять у мусульманского духовенства часть функций по управлению вакуфами и передать их в ведение гражданских чиновников Российской империи.
В частности, по замыслу Балатукова, главноуправляющий духовных дел иностранных исповеданий (ДДИИ) должен был в конечном итоге утверждать сметы по ремонту вакуфных зданий, а также принимать окончательное решение по целесообразности продажи вакуфного имущества. Идеи Балатукова на данном этапе не нашли отклика властей, но в дальнейшем часть из них была использована русскими правоведами при выработке правил относительно вакуфных имуществ.
После прекращения работы Комиссии 1816 г. вся дальнейшая деятельность по урегулированию многочисленных проблем в крымском землеустройстве стала осуществляться в рамках учрежденного 3 декабря 1819 г. в Санкт-Петербурге особого «Комитета для рассмотрения дел, возникших по жалобам от татар, в Таврической губернии обитающих» (далее – Таврический Комитет). Этот совещательный орган был создан лично императором Александром I, после посещения им Крыма в 1818 г., с целью анализа предложений и составления проектов, направленных на урегулирование проблем в крымском землевладении, а также для разбора многочисленных жалоб со стороны местного населения. В Таврический Комитет вошли опытные чиновники, прекрасно знакомые с ситуацией на полуострове: сенатор К. И. Габлиц (служил Крымским вице-губернатором в 1788–1796 гг.), действительный статский советник А.С.Лавинский (действующий Таврический гражданский губернатор, с марта 1817 г. – член следственной Комиссии 1816 г.), действительный статский советник М. П. Штер (участник, а затем председатель землеустроительной комиссии 1802–1810 гг.).
Одним из результатов деятельности Таврического Комитета стала подготовка «Проекта положения для татар-поселян Таврической губернии», который являлся переработкой «проекта о повинностях татар-поселян», составленного еще землеустроительной Комиссией 1802 г. 8 сентября 1823 г. «Проект…» был официально представлен Государственной канцелярией. Вакуфам в нем отводилось всего несколько строк, из которых следовало, что вакуфные земли – неприкосновенная собственность мечетей, которой распоряжалось мусульманское духовенство. Таким образом, в документе не были отражены частные вакуфы, о которых упоминал в своем «Мнении» К. Балатуков. Зато Таврический Комитет инициировал составление описей всех вакуфных имуществ. И в дальнейшем, в том числе благодаря усилиям Таврического Комитета, этот новый для имперской юридической практики вид имущества был официально зафиксирован в российском законодательстве.
В апреле 1825 г. «Проект…» Таврического Комитета был подробно изучен новороссийским генерал-губернатором М. С. Воронцовым. С учетом его замечаний документ 28 сентября 1827 г. был утвержден императором Николаем I и вошел в российское законодательство под названием «Положение для татар-поселян и владельцев земель в Таврической губернии». Вакуфам были посвящены п.п. 33 и 34 «Положения…», согласно которым, как и ранее в «Проекте…», следовало: 1) вакуфные земли – это земли, которые «…отданы татарами… в пользу мечетей и училищ», для того, чтобы извлекаемые из подобного рода имуществ доходы шли на их «поддержание»; 2) при наличии «законных документов» вакуфы признавались неприкосновенной собственностью «мечетей и училищ» и находились под надзором ТМДП.
Данные пункты вскоре были значительно дополнены в высочайше утвержденном мнении Госсовета «О вакуфских в Крыму имениях» от 22 марта 1829 г.
Этот закон впервые вводил в российское законодательство понятие «частный вакуф», а также оговаривал условия легитимизации как духовных, так и частных вакуфов.
В отношении духовных вакуфов закреплялись следующие положения: духовные вакуфы объявлялись собственностью духовенства (п. 1), поэтому попечение о них накладывалось на муфтия и ТМДП, с ответственностью перед Главным Управлением духовных дел иностранного исповедания (далее – ГУ ДДИИ) (п. 2); муфтию под наблюдением Таврического гражданского губернатора необходимо было составить опись вакуфам (п. 3); все завещательные акты в пользу мусульманского духовенства в Крыму нужно было возобновить в течение 3-х лет (п. 4), в противном случае они признавались недействительными (п. 5); споры о духовных вакуфах рассматривались теперь «в присутственных местах» под наблюдением местных прокуроров и стряпчих в соответствии с процедурой, предусмотренной в российском законодательстве для казенных имуществ (п. 6); ТМДП обязано было вести специальную ведомость для спорных вакуфов (п. 7); наконец, отчеты о состоянии вакуфных владений в Крыму муфтий и ТМДП должны были предоставлять гражданскому губернатору, от которого они поступали в ГУ ДДИИ (п. 8).
В отношении частных вакуфов предписывалось: оставить их в том же состоянии и с теми же правами, какими ранее пользовались прежние владельцы (п. 1) (т. е. демонстрировалось невмешательство государства в сферу мусульманских традиций); необходимо было составить опись частным вакуфам на том же основании, что и духовным, но описи предоставлялись в губернское правление, Казенную Экспедицию и Министерство финансов, как государственные органы, обязанные иметь сведения о казенных имуществах (п. 2) (т. е. частные вакуфы представлялись правительству казенным имуществом); завещательные акты, как и в случае с духовными вакуфами, предписывалось возобновить в течение 3-х лет (п. 3), иначе они могли быть признаны недействительными (п. 5); сведения о наследовании частных вакуфов должны были собираться мусульманским духовенством, которое обязывалось информировать «гражданское начальство» о пресечении рода наследователей, для того, чтобы такие имущества поступали в казенное ведомство. В случае пресечения рода учредителя, частный вакуф поступал в распоряжении казны (п. 6).
Все лица, нарушившие данные предписания (в том числе и мусульманское духовенство), предавались суду (п. III. 2).
Таким образом, в отношении духовных вакуфов имперскими законодателями уже официально на уровне закона утверждалась ошибочная оценка данного вида имущества, как исключительной собственности мусульманского духовенства. Общий же контроль за состоянием духовных вакуфов в Крыму сосредоточивался в специальном органе, осуществлявшем наблюдение за религиозной жизнью всего неправославного населения империи – ГУ ДДИИ. Также следует отметить, что закрепленное в этом указе обязательство передавать частные вакуфы в казну коренным образом противоречило принципу учреждения подобных институтов, согласно которому в случае пресечения рода учредителя имущество должно было поступать на благочестивые цели или в пользу религиозных учреждений. Российский указ от 22 марта 1829 г. данную возможность исключил. В принятом в 1837 г. уточнении, регламентирующем порядок оформления завещательных актов на частные вакуфы, подтверждалось право конечной собственности казны на подобного рода имущества.
В результате частный вакуф по сути становился государственной собственностью, пользовались которым частные лица из одного рода, а надзор осуществляло мусульманское духовенство.
(Продолжение следует.)
История крымских татар, том IV.
comments powered by HyperComments