С каждым годом детей депортации становится все меньше и меньше. Живые свидетели трагических событий 1944 года являются носителями ценнейшей информации не только об оккупации, убийствах и гонениях, но и сведений этнографического плана.
Ильяс Альчиков – уроженец деревни Шума Алуштинского района, сумел вернуться на свою малую Родину, добился выделения участка рядом с отчим домом и построил сам новый дом. 24 июня ему исполнилось 85 лет, и мы вновь с ним беседуем о наболевших вопросах.
— Прошло полтора года после выхода вашей книги «Судьба народа – моя судьба». Какие отклики вы получили? Удовлетворены ли читательским интересом?
— Тираж книги составил 300 экземпляров. По прошлым советским меркам он слишком мал, но сегодня именно таким тиражом выходят в Крыму многие издания. Часть экземпляров я распространил среди родственников, приобрели книги друзья и те, кто интересуется историей крымских татар. Многих, с кем общался, я просил отреагировать на мои воспоминания, высказать свое мнение. Было важно выслушать замечания, обсудить недостатки, но откликнувшихся оказалось мало. Большинство отзывов – положительные, критические замечания высказывались по поводу грамматических ошибок, допущенных в книге. Многие отметили мой широкий круг общения. К большому сожалению, даже получив книгу, некоторые не удосужились ее прочесть. Да, нечитающая нация крымские татары. По прошествии времени сам вижу отдельные упущения.
— После осмысления, не возникла ли идея написания новых книг?
— Возникли две идеи. Когда в 2018 году в газете «Голос Крыма new» была опубликована статья об авиаконструкторе Кериме Бекирбаеве, у меня неожиданно возникла идея. В Москве я прожил 50 лет, но об этом выдающемся человеке ни от кого ничего не слышал, ни от Рефата Аппазова, ни от Амет-Хана Султана, ни от Якуба Бекирова. Их я знал лично и общался. У меня возникла мысль: как так получилось, что они, работая практически в одной отрасли, связанной с авиацией и космосом, не знали друг друга? Мне захотелось собрать о них материалы и написать еще одну книгу, чтобы народ знал своих выдающихся сыновей. В ней планирую уделить внимание биографической части и обстановке, которая привела к ситуации, когда такие известные личности не имели друг с другом общения.
Спустя два месяца после приезда в Москву, я страшно тосковал по родителям и родственникам. Это чувство стимулировало поиск в столице соотечественников, с которыми налаживал тесные связи. А вот что влияло на их чувства или что подавляло их?! Это ближайшая книга, над которой работаю. Другую книгу хочу посвятить родной деревне Шума. Например, откуда произошло название, рассматриваю разные версии. Исторический экскурс, землевладение, война, какие известные люди вышли из Шумы.
— Как лучше жить: вдали от народа или вместе с народом?
— У каждого этапа жизни свои приоритеты. В Центральной Азии у меня не было перспектив, при первой попытке поступить в вуз меня не приняли, не подпустили. Ради образования я был вынужден уехать, перебраться в столицу. Тем более, национальное движение набирало обороты, и вопрос решался в Москве. Затем работа и перспективы. В моей судьбе этот этап был неизбежным. Когда вышел на пенсию, то понял, что в Москве больше делать нечего. С большой легкостью со всем расстался и приехал на родную землю обетованную. Несмотря на трудности обустройства, никаких сожалений не было. Я всю жизнь мечтал вернуться в Крым, боролся за это и мечту осуществил.
На родине все прекрасно, но беспокоит лишь одно – состояние родного крымскотатарского народа, особенно молодежи и языка. Эти проблемы меня огорчают. У людей нет тесных взаимоотношений, ослабевают контакты на уровне семей, соседей.
— Ваше отношение к общественной жизни народа?
— Находясь вне своей этнической территории, народ стремился на родину, но были и те, которые считали, что они «укоренились», или замкнулись на сугубо личных интересах. Но когда народ прорвался в Крым, этот контингент, не задумываясь, сорвался с места.
Уже на родине те, кто определил для себя в приоритете сугубо личные интересы и быстро создал вокруг себя максимальный уют, сегодня замкнулись, не проявляя общественных инициатив. Все это ведет к разобщению. Процент таких людей возрастает. В Шуме, например на дуа (поминки), я интересуюсь: «Вы, соседи, ходите друг к другу в гости?». В ответ слышу: «Очень редко. Так, при встречах здороваемся». В Азии общение было тесным. Если односельчане не общаются – трагедия.
Критическая ситуация сложилась с крымскотатарским языком. Даже старшее поколение в быту не общается на родном языке. Да, молодежь образованная, но что у них в душе, на сердце? В Крыму крымскотатарская речь должна звучать повсеместно.
Молодежь практически не интересуется историей своего народа. Те единицы, увлекающиеся краеведением, не влияют на общую картину. Многое начинается с родителей, они несут ответственность за такие упущения. Дети с пеленок должны слышать разговоры о Крыме. Но, уткнувшись в телефон, матери и отцы с детьми не разговаривают, общение сокращено, ребенку нечего заимствовать. Детям необходимо прививать любовь: к природе, окружающей среде, воде, ко всему живому. Степень вины есть у каждого поколения. Когда хвалят нынешнюю молодежь, к этому я отношусь скептически. Кругозор минимальный, мало чем интересуются, даже разговор поддержать не умеют. Если нет чувства патриотизма, не будет любви ни к языку, ни к родине. А где многодетные семьи, столь массовые в былые времена?
— Скоро вам 85. Чем ваше поколение ценно и еще может помочь?
— Наше поколение уже может только говорить, а сказать есть что, и для этого необходимо самое простое: чтобы приходили, навещали нас, интересовались. Никто не приходит, ничего не спрашивают. Этому поражаюсь. Мы ведь многое видели, пережили….
comments powered by HyperComments