Э. СЕРАСКЕРОВ
Цыплят, как известно, считают по осени, которая уже наступила. А значит, можно начинать постепенно подводить политические итоги текущего года. Так, для президента США Дональда Трампа одним из главных разочарований первого года второго президентского срока, судя по всему, стало то, что он так и не получил столь желанную им Нобелевскую премию мира. По итогам нелегких раздумий Норвежский Нобелевский комитет, который определяет лауреатов премии мира, остановил свой выбор на фигуре Марии Корины Мачадо – латиноамериканском политическом деятеле, являющемся одним из ключевых лидеров венесуэльской оппозиции.
На протяжении последних нескольких месяцев американский лидер всячески намекал мировой общественности на свои амбиции, связанные со статусом нобелевского лауреата. Еще бы, в свое время одному из его главных внутриполитических противников – Бараку Обаме, нобеля присудили спустя каких-то девять месяцев президентства. Можно сказать, выдали с авансом, который, впрочем, по мнению многих так и не получил полноценного оправдания. Ведь мир во всем мире в президентство Обамы не наступил. Наоборот, в это время начались кровавые войны в Ливии, Сирии и других регионах планеты.
Но чем Трамп хуже Обамы? Тем более, что лозунги мира из последней трамповской предвыборной кампании не были забыты после прихода новой администрации в Белый дом. Сам новый старый хозяин овального кабинета все эти месяцы не покладая рук активно трудился на ниве миротворчества, отвлекаясь на сущие пустяки в виде игры в гольф, бомбардировки объектов ядерной программы Ирана и переименования министерства обороны в министерство войны. Количество конфликтов, в урегулирование которых был вовлечен американский президент, было столь велико, что сам он иногда не мог уже толком вспомнить, добивался ли он в прошлом месяце примирения народов Албании и Азербайджана или же пытался положить конец многовековой вражде Армении с Камбоджей.
Но сами примиряемые отнюдь не сердились на забывчивость американского лидера. Например, руководство Пакистана активно поддерживало нобелевские амбиции Трампа, превознося до небес его заслуги в деле прекращения конфликта их страны с Индией. Правда, премьер-министр Индии Нарендра Моди, напротив, был, пожалуй, единственным, кто выражал раздражение миротворческой риторикой Трампа. И дело не только в дешевой российской нефти, от закупок которой индийский лидер не желает отказываться вопреки давлению, исходящему из Вашингтона.
Враг моего врага
Для Моди неудача в весеннем конфликте, когда армия Индии не смогла застать противника врасплох, а пять индийских военных самолетов были безответно уничтожены пакистанской авиацией, отнюдь не означает конца в многолетнем противоборстве. Рано или поздно попытка реванша будет индийской стороной предпринята. Ведь противостояние с мусульманским Пакистаном стало во многом основой для внешней и внутренней политики правительства праворадикальных индуистских фанатиков и националистов в Дели. Сдерживающим фактором для обеих сторон здесь является лишь наличие у каждой из них ядерного оружия.
Впрочем, раздражение Моди миротворческим тщеславием Трампа только раззадоривало пакистанских лидеров. В кои-то веки они улучили возможность получить поддержку не только со стороны давнего противника Индии – Китая, но и США. Пользуясь моментом, пакистанская армия решила продемонстрировать силу и в отношении Афганистана.
Как ни парадоксально, правительство исламских фундаменталистов в Кабуле может стать естественным союзником правительства Моди, проводящего дискриминационную политику в отношении индийских мусульман. Противоречия между Пакистаном и Афганистаном уходят корнями в колониальную эпоху, когда Британская империя присоединила к своим индийским владениям значительные районы с пуштунским населением. Сегодня пуштуны являются самой большой народностью в Афганистане. Но в Пакистане, возникшем в 1947 году на обломках Британской Индии, пуштуны составляют до 20% населения, и живет их там чуть ли не в полтора-два раза больше, чем в самом Афганистане.
Политические режимы, сменявшие друг друга в Кабуле, никогда не отказывались от претензий на территории, оказавшиеся в составе Пакистана, и идей объединения всех пуштунов в рамках одного государства. На протяжении многих лет конфликт сдерживался гражданской войной в Афганистане. Но теперь, после победы талибов, вся афганская территория оказалось под контролем одного правительства, под началом у которого находится много людей, не знавших в своей жизни другого дела, кроме военного, и поддерживающих своих единомышленников на пакистанской территории.
11 октября на афгано-пакистанской границе вспыхнули ожесточенные столкновения с применением тяжелого вооружения. По итогам ночных боев, с пакистанской стороны было предварительно заявлено о захвате 19 позиций афганской армии. Примечательно, что обострение началось вскоре после требований Трампа к Кабулу о возвращении под контроль американской армии крупнейшей афганской авиабазы в Баграме.
Искусство компромисса
Но вернемся к Норвежскому Нобелевскому комитету. Миротворческие амбиции Трампа поставили его членов в весьма щекотливое положение. Удовлетворить желание американского лидера означало навлечь на себя гнев многочисленных противников трампизма как в Европе, так и в самих Штатах. Отдать предпочтение другому кандидату создало бы риски существенного напряжения отношений Норвегии и Швеции с правительством США в условиях, когда обе скандинавские страны втянуты в активную конфронтацию с Россией.
В этом отношении выбор в пользу лидера венесуэльской оппозиции стал попыткой найти компромисс. Мачадо является представителем правых, идеологически близких Трампу сил, борющихся за свержение леворадикального правительства президента Николаса Мадуро. К тому же сейчас США активно готовятся к силовой операции по смене политического режима в богатой нефтью латиноамериканской стране, и за голову президента Мадуро, объявленного лидером наркокартеля, уже официально назначено денежное вознаграждение. Вполне возможно, Мачадо станет тем человеком, которого американцы попытаются привести к власти во дворце Мирафлорес — резиденции венесуэльских президентов.
Мир и Южный Кавказ
Тем временем одной из главных удач внешней политики Трампа стало произошедшее в августе парафирование мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией. Процедура парафирования означает, что стороны пришли к согласию по поводу текста мирного соглашения, который теперь уже не должен меняться. Однако его дальнейшее подписание и ратификация обуславливаются требованиями Азербайджана об изменении армянской конституции, а точнее удалении оттуда ссылок на декларацию о независимости Армении, в которой содержатся притязания на территорию Карабаха.
Для Еревана выполнение этого требования означает принятие на всенародном референдуме новой конституции. В Баку в этом проблемы не видят, считая, что таким образом уже не только армянское правительство и парламент, но и все армянское общество должно будет ясно и недвусмысленно подтвердить судьбоносный выбор своей страны в пользу налаживания отношений с тюркскими соседями и отказа от территориальных притязаний.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян, еще пять лет назад в ходе Второй карабахской войны утверждавший приказы об обстрелах азербайджанских городов баллистическими ракетами, теперь обещает провести референдум о новой конституции в 2027 году. При этом многое станет понятным уже из исхода парламентских выборов, которые пройдут в Армении в июне следующего года.
Тем не менее парафирование мирного соглашения между странами, враждовавшими между собой в течение всего постсоветского периода своей истории, является важным событием. Главным результатом Баку на переговорах в Вашингтоне стало достижение соглашения об открытии через территорию Армении транспортного коридора, связывающего основную часть Азербайджана с его эксклавом — Нахичеванской автономной республикой.
Стоит отметить, что открытие подобного коридора уже предусматривалось текстом трехстороннего заявления лидеров Азербайджана, Армении и России, подписанного в ночь с 9 на 10 ноября 2020 года и завершившего вторую карабахскую войну. Согласно этому документу, функционирование коридора должно было обеспечиваться российскими пограничниками. Однако новое соглашение, утвержденное при посредничестве Трампа, отдает Зангезурский коридор под управление частной американской компании, что наносит существенный урон российским интересам в регионе.
Для правительства Никола Пашиняна парафирование мирного договора дало возможность говорить о наступлении эпохи мира в регионе и подлинной независимости Армении. Надо отметить, что Пашинян всегда был прозападным политиком, который, впрочем, из прагматических соображений старался не предпринимать резких антироссийских шагов, делая ставку на одновременное извлечение выгоды как из отношений с Западом, так и с Россией.
Однако установление связей и открытие границ с Турцией и Азербайджаном повлечет за собой существенный разворот армянской политики. Достижение мира позволит прозападным силам в Армении заявить о дальнейшей бессмысленности пребывания в стране российской военной базы. План прозападных армянских националистов в целом выглядит ясным: получить передышку, сменить покровителя с России на Евросоюз и США, и в будущем, нарастив силы, при западной поддержке вернуться к реализации проекта построения Великой Армении.
Впрочем, у Азербайджана и Турции есть своя тактика в этой игре, в которой на руку им играет география удаленного от Европы региона. Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявляет о том, что устанавливая мирные отношения со вчерашним противником, его страна не намерена забывать горького опыта прошлого. Тем временем в Баку своим чередом идет судебный процесс над бывшими президентами и министрами разгромленной два года назад самопровозглашенной Нагорно-Карабахской Республики.
В целом реалии современного мира таковы, что сегодняшний голубь мира уже завтра с легкостью обернется ястребом войны и наоборот, в зависимости от своих текущих политических и экономических интересов.
comments powered by HyperComments