Э. СЕРАСКЕРОВ
Первые недели 2026 года оказались чрезвычайно богатыми на события в международной политике. Захват американскими войсками президента Венесуэлы, чрезвычайное обострение внутриполитической ситуации в Иране, на фоне которой военные силы США спешно стягиваются в регион Персидского залива, открытые споры лидеров западных стран по поводу статуса Гренландии, демонстрирующие невиданный ранее раскол в лагере НАТО – повестка дня на лентах новостных агентств стремительно меняется.
Сегодня президент США Дональд Трамп угрожает коммунистической Кубе, завтра требует от союзников по капиталистическому НАТО безусловного согласия на присоединение Гренландии. Международное право, многолетняя верность Дании курсу Североатлантического альянса и мнение немногочисленного населения самого большого в мире острова (Гренландию населяют чуть менее 57 тысяч человек, преимущественно эскимосы) — все это ничего не значит для лидера сверхдержавы. Он потешается над собачьими упряжками датской королевской армии, несущими службу в суровом северном краю, большую часть которого покрывает тысячелетний ледник.
Тюрки и солнце ариев
Тем временем пороги трамповской администрации обивают многочисленные политэмигранты, жаждущие триумфального возвращения в родные края на чужих штыках. Один из них — Реза Пехлеви, сын последнего шаха Ирана. 65-летний шахзаде (принц), не расстающийся с мечтой о реставрации монархии в своей стране, пытается сыграть как на объективном недовольстве многих молодых иранцев правящим в Тегеране режимом исламской республики, так и на планах США и Израиля по ее военному сокрушению.
Есть какая-то злая ирония истории в том, что сегодня принц-революционер призывает соотечественников к манифестациям, а иранских военных — к переходу на сторону восставших, одновременно осуждая власти исламской республики за применение насилия к участникам волнений. А ведь 47 лет тому назад власти тогда еще шахского Ирана не менее отчаянно пытались подавить многотысячные митинги оппозиции. В центре Тегерана шахская гвардия и жандармы вели прицельный пулеметный огонь по демонстрантам, вооруженным камнями и палками.
Одна из главных улиц Тегерана в те времена носила звучное название – Арьямехр, что переводится с персидского как солнце арийцев. Это был официальный титул Мохаммеда Резы — отца нынешнего принца-пенсионера.
Когда-то, более трех тысячелетий назад, индоевропейские племена скотоводов-ариев, мигрируя на восток, повлияли на формирование многих культур Ирана и Индии. В XIX веке, когда было установлено родство индоевропейских языков Евразии, некоторые европейские исследователи стали ошибочно считать ариев прародителями всех древних индоевропейцев. Псевдонаучные представления об «арийской расе» были весьма популярны в начале ХХ века и в определенной степени повлияли на мировоззрение основоположников идеологии нацизма.
В Иране арийские теории попали на благодатную почву. Основатель последней шахской династии Реза-шах, захвативший в 1925 году власть, стремился к модернизации страны, отходу от средневекового уклада жизни. Его реформы были не столь радикальными, как политика Ататюрка в Турции (по крайне мере, Иран не стал переходить на латинский алфавит), но тоже весьма значимыми. В своей идеологии шахский режим обращался к образам доисламской истории страны. Основанная Резой-шахом новая династия получила имя Пехлеви, принадлежавшее некогда одному из великих домов древней Парфии. Название страны, которая была известна европейцам как Персия, было официально заменено на Иран, что было отсылкой ко временам Сасанидов – династии правителей-зороастрийцев, огромная империя которых на протяжении нескольких веков властвовала над всем Средним Востоком, пока в VII столетии н.э. не была сметена с лица земли завоевательными походами арабов-мусульман.
Впрочем, ни сам Реза-шах, ни его сын Мохаммед Реза не имели никакого отношения ни к древним Пехлеви, ни к другим древним персидским династиям. В жилах Резы-шаха текла изрядная доля тюркской крови. Его мать происходила из азербайджанского племени айрумов. Кадры старинной кинохроники сохранили для истории беседу Резы-шаха с Ататюрком во время государственного визита в Турцию. Лидеры двух соседних государств говорили между собой по-тюркски и понимали друг друга.
Продвигая политику персидского национализма внутри страны, Реза-шах воздвиг роскошный мраморный мавзолей на могиле персидского поэта Х века Фирдоуси, автора знаменитого эпоса «Шахнаме» («Книги царей»). Фирдоуси был ярым сторонником иранской идентичности и противником арабского влияния, но вместе с тем он жил и творил при дворе правителя тюркского происхождения Махмуда Газневи. Начиная с эпохи Газневидов, на протяжении почти тысячи лет иранскими землями управляли династии тюркского происхождения. В течение многих веков тюркская и персидская культуры сосуществовали и переплетались в рамках одной страны. Однако в ХХ веке политика персидского национализма, проводимая династией Пехлеви, стала угрожать ассимиляцией. Шахский режим стремился к унификации своей многонациональной страны, к вытеснению языков других народов персидским.
В августе 1941 года в Иран были введены советские и английские войска, остававшиеся в стране в течение Второй мировой войны. Шаху Резе, которого союзники небезосновательно подозревали в связях с Берлином, было предложено отречься от престола в пользу сына. Эти события ослабили шахскую власть. Молодой монарх Мохаммед Реза в начале 1950-х годов был даже вынужден назначить премьером амбициозного политика Мохаммеда Мосаддыка, инициировавшего национализацию нефтяной промышленности Ирана, которая до того управлялась британскими компаниями. Однако, при поддержке американских и британских спецслужб, в 1953 году Мохаммед Реза провел переворот, в ходе которого Мосаддык был отстранен от власти и обвинен в государственной измене.
После этого шах Мохаммед Реза в течение четверти века самовластно управлял страной. Приняв титул Арьямехра, он короновал свою супругу Фарах, которая являлась по происхождению представительницей азербайджанского аристократического рода, в качестве шахбану (сасанидский термин, обозначающий императрицу).
В России начала ХХ века последние Романовы активно увлекались средневековой русской историей и проводили костюмированные балы в одеяниях допетровской московской аристократии, хотя в жилах Николая II было больше немецкой крови, чем русской (на протяжении двух веков российские монархи активно роднились с правителями европейских государств).
Пехлеви во многом повторили путь Романовых. С той только разницей, что в январе 1979 года, когда масштабный политический кризис в Иране приобрел угрожающие для правителей масштабы, шах Мохаммед Реза, не дожидаясь развязки уличных столкновений, в сопровождении семьи и преданных слуг покинул страну. Поручив начальнику генерального штаба Аббасу Карабаги продолжать подавление беспорядков, шах заверил подданных, что вскоре вернется в страну. Однако его бегство ускорило падение режима.
Свергнутый шах вскоре скончался в эмиграции, но вдовствующая императрица Фарах и ее сын шахзаде Реза до сих пор не отказываются от амбиций вернуть своей семье утерянный престол.
Тем временем победившая революция вознесла к вершине власти в Иране исламистов шиитского толка и их вождя аятоллу Хомейни. Свергнув монархический режим, лидеры революции выстроили политическую систему, где верховная власть принадлежит пожизненному духовному лидеру – рахбару. А ресурсы государства были направлены на продвижение политики экспорта революции в арабские страны Ближнего Востока. Сегодня значительная часть иранского общества разочарована в существующей политической системе, однако, вряд ли возвращение к дискредитировавшей себя монархии будет лучшим выходом для страны.
comments powered by HyperComments