Курс валют USD 0 EUR 0

Исмаил СЕЙФУЛЛАЕВ: Только в сентябре 1944 года я разыскал свою мать. Она была при смерти

Комментариев: 0
Просмотров: 52

И. Сейфуллаев

К сожалению, вовремя незафиксированные сведения в дальнейшем приводят к искажениям в биографии­ людей, пока пытливый исследователь, затратив ресурсы, не обнаружит необходимые документы.
Так, разночтения коснулись и года рождения председателя Совнаркома Крымской АССР (1942—1944 гг.) Исмаила Сейфуллаева. Сегодня фигурируют две даты — 1912 и 1914 годы, но как бы то ни было, есть информационный повод вспомнить об этом человеке, тем более что он возглавлял крымское правительство в год изгнания крымских татар со своей Родины.
Не буду говорить за старшее поколение, но среди молодежи периода «перестройки» личность И. Сейфуллаева практически неизвестна. Тогда гремели другие имена, связанные с борьбой за возвращение в Крым.
Общество в СССР, находясь в определенной изоляции и десятилетиями ограниченное в получении разносторонней информации, жадно впитывало то, что находилось под запретом. «Правдинские пятницы», повествующие о сталинских репрессиях, гибели высших должностных советских и партийных деятелей, вызывали неимоверный интерес у советского общества. Крымские татары, от которых была полностью запрятана их история, радовались любому положительному упоминанию их имени в русскоязычной печати. А когда исследователям предоставилась возможность работать с материалами ­уголовных дел репрессированных, народ узнал о судьбах многих деятелей, умерших не своей смертью.
Антикоммунистические настроения конца 1980-х — начала 1990-х накладывали свой отпечаток и на исследования, что приводило к игнорированию живых ­еще деятелей советской ­эпохи.
Прошло время, и о недоработках приходится сожалеть. Но работа велась, упорная­ и кропотливая, благодаря чему Исмаилу Сейфуллаеву довелось в 1999 году выступить с докладом на международной научной конференции в Симферополе. Темы докладов оговаривались заранее, и участники ­имели еще полгода для подготовки своих выступлений.
Будучи руководителем проекта, я организовал выезд историков для работы в Одесском государственном архиве, и во время пребывания там разыскал Исмаила Сейфуллаева, проживавшего в этом городе. Предварительно созвонившись, договорились о встрече.
Приехав к нему в квартиру, был даже удивлен столь скромному убранству. Он хорошо выглядел, хотя ­уже перешагнул 85-летний рубеж, имел трезвый ум и многое­ помнил. На плите в казане уже жарилось мясо, на столе стояло несколько бутылок шампанского различных сортов. «Одну откроем сейчас, остальные заберешь с собой», — сказал он. Я попробовал возра­зить, заметив, что пенсионерам не следует делать столь щедрые жесты. На что он, ­усмехнувшись, пояснил, что бывшему директору завода шампанских вин по праздникам их привозят ящиками. Спасибо, не забывают.
Разговор наш длился часов 4—5, и если меня больше интересовало прошлое­, то Исмаила-ага — настоящее. Для себя я отметил, что старик не откровенничал, не растерял бдительность, уходил от прямых ответов, когда речь заходила о репрессиях 1937—1938 годов. Рассказал, как в Москве на съезде партии­ вживую видел Сталина. И очень плохо отзывался о К. Ворошилове за антикрымскотатарскую позицию­. В конце нашей встречи я предложил ему выступить с докладом на готовящейся конференции, и он выразил желание­ приехать в Симферополь.
Исмаил-ага приехал на несколько дней раньше и ­остановился у родственников. Посетив редакцию газеты «Голос Крыма», он сразу протянул мне свой доклад с просьбой ознакомиться и высказать свое мнение. Его статус во время насильственного выселения, контакты с представителями высших ­эшелонов власти позволяли фиксировать настроения руководства страны в отношении крымских татар, и некоторые моменты он осветил в своем докладе, что сегодня представляет ­особый интерес.
Когда 28 мая 1999 года в большом актовом зале КИПУ­, заполненном участниками, гостями конференции и студентами, я представил бывшего председателя Совнаркома Крымской АССР, при котором происходила депортация крымских татар, все были крайне удивлены. «Где ты ­его ­разы­с­­кал?», — удивлялся ректор Февзи ­Якубов. Вокруг Сейфуллаева сразу сгруппировались крымскотатарские партизаны и участники войны, воспоминаниям не было конца и края.
Исмаил-ага выступил с докладом на тему: «Выселение­ крымскотатарского народа на основе огульных обвинений», в основу которого вошли его личные воспоминания, и зал слушал докладчика с огромным вниманием. Приведу некоторые фрагменты из его доклада.
«Мне, непосредственно принимавшему участие в событиях тех грозных лет, хочется рассказать вам о них.
В 5 часов вечера 17 мая­ 1944 года меня, председателя Совнаркома Крымской АССР, пригласили в кабинет первого секретаря Крымского обкома партии В. С. Булатова. Одновременно был приглашен в обком и председатель Президиума Верховного Совета Крымской АССР Абду­джемиль Менбариев. В кабинете у секретаря обкома сидели представители МГБ СССР Кобулов и Абакумов, а также нарком безопасности Крыма Фокин.
Слово было предоставлено Кобулову. Он в своем кратком выступлении сообщил, что есть Постановление Государственного Комитета обороны СССР, подписанное Сталиным, от 11 мая 1944 года о выселении­ крымских татар из Крыма, и зачитал Постановление­ ГКО. При этом в грубой форме подчеркнул, что выселению подлежат все без исключения лица крымскотатарской национальности, включая­ руководство респуб­лики. Он потребовал, чтобы руководители респуб­лики, актив вели себя достойно и показали пример организованности и дисциплины. На этом краткое заседание закончилось.
После этого я приехал на квартиру, где охрана ­уже знала о выселении татар. На следующий день, рано ­утром за мной заехал ­управляющий делами Сов­наркома В. Г. Булаев. Я положил в сумку несколько личных вещей, и на машине мы выехали на железнодорожный вокзал — товарную станцию. Здесь шла погрузка людей, прибывших ночью, в товарные вагоны. Стояли стон, крики, плач. Грузовики с людьми продолжали подъезжать к погрузплощадке…
Я попрощался с провожающими меня работниками Совнаркома и поднялся в вагон-теплушку, занял место на второй полке. Со мной по соседству расположился председатель Президиума Верховного Совета Крымской АССР, депутат Верховных Советов СССР и РСФСР, заместитель председателя Президиума Верховного Совета Российской Федерации А. Д. Менбариев…
Наш эшелон прибыл в ­Узбекистан, г. Бекабад. Стояла непривычная жара. Многие не в состоянии были самостоятельно выйти из вагонов. Нас разместили в пустующих земляных бараках.
Прибывшие в Бекабад спецпереселенцы были определены на работу на строительство Фархадской ГЭС… В один из дней июля 1944 года я зашел в землянку на правом берегу в районе котлована ГЭС и увидел 7 трупов, укрытых рогожей. Оказал необходимую помощь в организации похорон…
Только в сентябре 1944 года я разыскал свою мать в одной из больниц Андижанской области. Она была при смерти. 14-летний племянник обессилел так, что на ногах не мог стоять. Мать и племянника я забрал и привез в Бекабад, а двух сестер так и не нашел, они умерли в первые же месяцы прибытия, где похоронены — мне и их детям так и не удалось установить. В Узбекистане умерли и похоронены в разных местах 14 моих родственников.
…Я был отозван из рядов Красной армии и решением Политбюро ЦК партии утвержден председателем Совнаркома Крымской АССР 5 апреля 1942 года. Я прибыл в Керчь 6 апреля 1942 года. После тщательного ознакомления с обстановкой, обком и Совнарком разработали планы по усилению работы среди населения, укреплению и пополнению партизанских отрядов свежими силами, оказанию практической помощи в обороне Севастополя.
Во второй половине 1942 и начале 1943 годов я был на приеме у Маленкова, Калинина, Андреева, Жданова, Косыгина, Микояна, Пономарева, а также у ряда высших военных деятелей. Докладывал о состоянии партизанского движения­, необходимой помощи народным мстителям, перенесшим тяжелую зиму, потерявшим значительное количество своих боевых товарищей. Одновременно секретарь обкома, начальник штаба партизанского движения­ В. С. Булатов написал несколько докладных записок в ЦК. Все и всюду нас внимательно выслушивали, но тревога, поднятая Мокроусовым, беспокоила и настораживала руководителей. Никто не взялся защитить ­или опроверг­нуть предъявляемые­ нашему народу обвинения. Вопрос слишком серьезный, никто не хотел рисковать. Все знали, что это выходит за их компетенцию, что такие­ вопросы будет решать лично Сталин. Хочу отметить, что при встрече проявляли понимание и сочувствие­ А. Н. Косыгин, маршал С. К. Тимошенко, генерал армии И. Е. Петров. В марте 1943 года Менбариева и меня принял Маленков. Дал поручение подготовить записку в ЦК. Такая записка была сдана в ЦК. Ее можно найти в Госархиве России…».
После конференции мы с Исмаилом-ага больше не виделись, но несколько раз созванивались, готовя к ­публикации его доклад. Спустя некоторое время из ­Одессы пришла печальная весть, что Исмаил Сейфуллаев скончался.
Пример нашего знакомства и кратковременного сотрудничества поучителен: торопитесь делать дела, ведь время не ждет!

comments powered by HyperComments
Loading the player ...

Анонс номера

Последний блог