Крушение Рожавы

Э. СЕРАСКЕРОВ

В начале 2026 года Ближний Восток ос­тается одним из самых взрывоопасных районов земного шара. Напряженность и без того в неспокойном регионе нарастает по мере того, как США стягивают к Персидскому заливу все больше военных сил, которые в любой момент могут быть задействованы в новом ударе по территории Исламской Республики Иран.

Тем временем радикальные изменения переживает военно-политическая ситуация в Сирии. При самой деятельной поддержке Турецкой Республики сирийское правительство устанавливает свою власть над северо-восточными провинциями страны, на протяжении многих лет находившимися под контролем курдских вооруженных группировок, действующих под именем «Сирийских демократических сил» (СДС).

 

Национальный вопрос и великие державы

На начальном периоде гражданской войны, вспыхнувшей в Сирии в 2011 году, курдские национальные политические силы занимали скорее нейтральную позицию, выжидая, пока правительственные и оппозиционные силы как можно более ослабят друг друга.

Следует иметь в виду, что правивший в Дамаске в течение долгих десятилетий режим партии Баас (Партия арабского социалистического возрождения), возглавлявшийся президентом Хафезом Асадом, а затем его сыном Башаром, вел в отношении курдского населения двойственную политику. С одной стороны, проводя в жизнь политику арабского национализма, баасисты всячески дискриминировали курдов. Многие из них не имели даже сирийского гражданства, государство не признавало курдской культуры и языка, не разрешая использования последнего в государственных учреждениях и системе образования. В какой-то момент дело дошло даже до запрета празднования Навруза, одного из главных праздников в курдской культуре.

Но вместе с тем правительство Хафеза Асада поддерживало активные контакты с Рабочей партией Курдистана (РПК), позволив ей использовать сирийскую территорию в качестве базы для вооруженных вылазок в юго-восточные регионы Турции. Таким образом, дискриминируя курдов у себя дома, правительство в Дамаске поддерживало сепаратизм на территориях своего северного соседа.

Эта политика старшего Асада обуславливалась тем, что в годы холодной войны Сирия была союзником Советского Союза, а Турция — членом НАТО. Своими действиями левацкая РПК помогала дестабилизировать ключевого союзника США в регионе. К тому же сирийское руководство не могло отказаться от претензий на южную турецкую провинцию Хатай. При этом идеология арабского национализма строилась на отрицательном отношении к османскому периоду в истории Сирии, длившемуся целых четыре столетия (с 1517 по 1918 гг.).

Проводимая политика озлобляла курдское население, в то время как радикалы-националисты все более вольготно чувствовали себя на территории Сирии.

Окончание холодной войны преподнесло руководству Турции неприятный сюрприз. Если до этого союзники по НАТО демонстрировали свою заинтересованность в сохранении территориальной целостности своего мусульманского партнера, то теперь они сами стали постепенно занимать роль опекунов курдских группировок, лишившихся после распада СССР своего старого покровителя. Западные страны стремились использовать курдов в Ираке и других странах региона в своих интересах. Это обычная политика великих держав, стремящихся манипулировать более слабыми силами на международной арене и использовать их в своих интересах.

В конце 1990-х годов турецкий генштаб предъявил ультиматум Сирии, потребовав принять решительные меры против деятельности РПК на ее территории. Это вынудило сирийские власти выдворить лидера радикалов Абдуллу Оджалана за пределы страны. Вскоре тот был арестован, доставлен в Турцию и приговорен к пожизненному заключению. В 2000-х годах турецко-сирийские отношения переживали период восстановления, но он был прерван в 2011 году.

 

Третья сторона гражданской войны

В 2012 году на фоне того, что гражданский конфликт в Сирии принял затяжной характер, в котором ни правительственные силы, ни повстанческие группировки не имели однозначного преимущества, вооруженные курдские формирования стали брать власть в районах компактного проживания курдского населения на севере Сирии. Кризис сирийской государственности позволил курдским лидерам без особых проблем справиться с этой задачей.

К началу конфликта значительная часть курдского населения проживала в провинции Хасака на северо-востоке Сирии (впрочем, в населении этой области велика доля и арабских племен). Этот регион соприкасается с наиболее плотно населенными курдами провинциями юго-восточной Турции, а также имеет небольшую границу с Иракским Курдистаном (автономным регионом на севере Ирака, пользующимся значительной самостоятельностью от центрального правительства в Багдаде). Вместе с тем курдское население преобладало в районах городов Айн-аль-Араб (Кобани) и Африн. При этом оба этих этнических анклава были отделены от Хасаки и друг от друга территориями с преобладающим арабским и туркменским населением. Кроме того, курды имели собственный квартал в Алеппо – крупнейшем городе севера страны. На фоне начавшихся в городе уличных боев между оппозицией и правительственными войсками он так же перешел под контроль курдских формирований.

Лидерство в национальном движении сирийских курдов с самого начала заняли последователи идей Оджалана, оттеснив на задний план представителей других политических групп и течений. Они выдвинули проект создания Рожавы, то есть Западного Курдистана, который должен был стать де-факто независимым политическим образованием.

В рамках осуществления этого проекта сторонники РПК стремились добиться соединения трех разрозненных курдских территорий севера Сирии в единое целое. Претворение этих планов в жизнь привело бы к тому, что 90% сирийско-турецкой границы (от реки Тигр на востоке до Хатая на западе) оказалось бы под контролем РПК. Это лишило бы Анкару возможности оказывать помощь союзным силам в Сирии и, более того, угрожало дестабилизации регионов юго-восточной Турции. Неудивительно, что с самого начала турецкое государство заняло жесткую позицию в отношении Рожавы. Так, президент Р.Эрдоган заявил, что Анкара не позволит создать на севере Сирии новое государство.

 

Раздел страны

Тем не менее 12 лет назад политическая конъюнктура поначалу благоприятствовала сторонникам Оджалана. В то время начавшийся в Сирии кризис перекинулся на соседний Ирак и породил проблему ИГИЛ (группировка запрещена в России и признана террористической организацией). Война с джихадистами дала США повод для ввода своего военного контингента в Сирию в противовес России и Ирану. В борьбе с джихадистами американцы могли опереться на Турцию, своего ­официального союзника по НАТО­, но они предпочли действовать, поддерживая курдские группировки. Последние провели ребрендинг, объявив себя Силами демократической Сирии, чтобы формально не ассоциироваться с РПК, которую Турция считает террористической группировкой. Тем не менее портреты Оджалана стали визитной карточкой отрядов СДС.

Поскольку в войне с джихадистами курдским силам предстояло брать контроль над территориями с преимущественно арабским населением, в состав СДС были рекрутированы отряды некоторых местных арабских племен, чьи услуги щедро оплачивались Пентагоном. Это позволяло создать иллюзию поддержки СДС местным арабским населением, в ситуации, когда на освобожденных от игиловцев арабских территориях курдские формирования устанавливали свою власть, не демонстрируя готовности их покинуть даже в перспективе.

В ходе боевых действий против запрещенного в РФ ИГИЛа силы СДС (вооружаемые США и поддерживаемые американской авиацией и спецназом) взяли под контроль почти всю территорию восточного берега реки Евфрат. Таким образом, Хасака была соединена с Айн-эль-Арабом, но, помимо этого, в руках СДС оказались крупный город Ракка (центр одноименной северной сирийской провинции), крупнейшие сирийские месторождения нефти и газа, большие площади плодородных сельскохозяйственных земель, две крупнейшие гидро­электростанции страны.

Все это давало СДС большое влияние на экономику Сирии и лишило официальное правительство в Дамаске возможности свободно распоряжаться ограниченными энергетическими и водными ресурсами страны. Это давало СДС сильную переговорную позицию в диалоге с сирийским правительством. Но курдские лидеры и прежний сирийский лидер испытывали глубокое недоверие друг к другу. Башар Асад отвергал идею курдской автономии, а СДС, опекаемые США, не хотели идти ни на какие компромиссы в вопросах интеграции под власть Дамаска. Сегодня уже очевидно, что неспособность правительства Асада и курдских вожаков к каким-либо компромиссам сыграла фатальную роль в судьбе и тех и других.

Стремясь соединиться с регионом Африн – третьим курдским анклавом в Сирии, силы СДС начали операции на западном берегу Евфрата, установив контроль над важными городами Табка и Манбидж. Но это стало пределом их успехов. Видя огромную угрозу своим национальным интересам, Турция перешла к активным действиям. Три последовательные военные операции, проведенные турецкими военными, поставили заслон дальнейшей экспансии сил Рожавы на запад. Город Африн и его округа были взяты турецкими войсками и союзными им группировками сирийской оппозиции.

К середине 2020 года активные наступательные боевые действия в Сирии практически прекратились. Страна оказалась разделенной на три части. Большая часть территории контролировалась правительственными войсками. Силы СДС, занимая преимущественно восточный берег Евфрата, также контролировали значительные территории. Силы протурецкой оппозиции в основном сосредоточились в приграничных с Турцией районах провинций Идлиб и Алеппо.

 

Новый успех Эрдогана

Выстояв в самые трудные годы гражданской войны, система Асада не смогла совладать с ее экономическими последствиями. Находясь под санкционным давлением Запада, отсеченная от значительной части ресурсов, оказавшихся под контролем СДС, система Асада постепенно подтачивалась экономическими и социальными проблемами. События декабря 2024 года, когда стремительное наступление оппозиционных сил обернулось полным крахом правительственных сил, поставили точку в ее истории.

Смена режима в Дамаске, казалось, совсем не обеспокоила курдских лидеров. Ведь новая сирийская власть столкнулась с ворохом различных проблем, она должна была с нуля выстраивать свою структуру и международную легитимность. Уверенности лидерам СДС придали и действия­ Израиля. В первые дни после отстранения Б.Асада от власти израильская авиация с остервенением бомбила территорию Сирии, уничтожая авиацию и флот, склады боеприпасов. В районе Голанских высот (сирийской территории, оккупированной Израилем еще в ходе Шестидневной войны 1967 г.) израильские вой­ска продвинулись вперед, заняв новые позиции на стратегически значимой горе Хермон.

Не довольствуясь этим, израильское правительство стало агитировать национальные и религиозные меньшинства Сирии сопротивляться новым властям в Дамаске. И если восстание в средиземноморских, преимущественно алавитских районах страны было сурово подавлено правительственными силами, то мятеж в преимущественно друзской провинции Сувейда на юге Сирии властям разгромить не удалось. Не в последнюю очередь по причине поддержки восставших израильской авиацией.

Неудача правительства в Сувейде убедила лидеров СДС в слабости Дамаска. Они были уверены, что в случае их конфликта с Дамаском Израиль также окажет им военную поддержку. Подписав с правительством в марте 2025 года соглашение о постепенной интеграции в структуры сирийского государства, они не спешили его выполнять.

Однако в середине января Дамаск перешел к решительным действиям. Сначала правительственные силы провели зачистку хорошо укрепленного курдского квартала в Алеппо, вынудив формирования СДС сложить оружие и покинуть город. Вслед за тем курдским лидерам был предъявлен ультиматум о выводе их вой­ск из восточной части провинции Алеппо. Одновременно с этим временный президент Сирии Ахмед аш-Шараа подписал указ, гарантирующий курдам свободное развитие их языка и культуры. Согласно документу, курдскому населению было гарантировано получение сирийского гражданства, курдский язык получает офи­циальный статус, на нем разрешается вести преподавание в районах с преобладающим курдским населением. Официальный статус приобретает и праздник Навруз.

Лидер военных сил СДС Мазлум Абди поначалу отверг ультиматум Дамаска, но, столкнувшись с решительными действиями сирийской армии и не получив ожидаемой поддержки со стороны США, отдал приказ об отступлении. Но было уже поздно. Правительственные войска потребовали вывода сил СДС со всех позиций к западу от Евфрата, а вслед за этим начались вооруженные выступления арабских племен на восточном берегу реки. На сторону правительственных войск, перешедших Евфрат, перешли даже те арабские племена, чьи представители несли службу в рядах СДС. Таким образом, начавшееся 16 января наступление правительственных сил уже 18 января привело к тому, что большая часть территорий на восточном берегу Евфрата вернулась под контроль Дамаска.

Под властью СДС, вынужденных пойти на заключение перемирия с правительственными силами, теперь осталась только часть провинции Хасака и район Айн-эль-Араба (Кобани), при этом оба эти региона оказались отделены друг от друга. Сейчас лидеры СДС вынуждены делать трудный выбор между принятием почетной капитуляции, по условиям которой установление Дамаском контроля над оставшимися под властью СДС территориями будет происходить постепенно, либо отказом от нее, что неизбежно спровоцирует жесткую силовую зачистку.

В любом случае сирийские правительственные силы одержали большую победу. Они получили под свой контроль значительные экономические ресурсы и выступили в роли объединителей страны, покончив с курдским правлением, тяготившим арабское население восточного берега Евфрата. Это, несомненно, укрепит внутриполитический престиж временного президента Сирии Ахмеда аш-Шараа, что сводит на нет надежды сторонников асадовского режима добиться его реставрации в том или ином виде.

Несомненно, значительную роль в произошедшем сыграла военная­, разведывательная и дипломатическая поддержка, оказанная Дамаску со стороны Турции. Находясь на пороге новой широкомасштабной конфронтации с Ираном, администрация Дональда Трампа пошла на уступки Анкаре в курдском вопросе, стремясь сохранить ее лояльность.

В целом произошедшее показывает важность как военной силы в современной политике, так и умения сочетать ее с дипломатией. Лидеры СДС и Асад не могли прийти к взаимовыгодному компромиссу, и тем самым подготовили почву для своего собственного краха. Несмотря на военные успехи, СДС остались пешками в руках США, которые использовали их сначала в борьбе с джихадистами, затем для экономического удушения правительства Асада и, в конечном итоге, сдали ради не совсем пока ясных договоренностей с Анкарой.

Напротив, нынешний временный президент Сирии показал себя неплохим дипломатом. Опираясь на стратегический союз с Турцией и поддержку арабских стран Персидского залива, он при этом развивал отношения как с Россией (согласившись на сохранение российских баз в стране), так и с США. Итогом чего стало снятие с Сирии значительной части санкций и объединение большей ее части под властью одного политического центра.

comments powered by HyperComments