Семья и работа были главными в моей жизни
Архитектура – это не профессия, это определенное состояние духа… Не одна только практическая польза, но духовное богатство, улыбка и красота – вот что поможет архитектуре принести радость человеку новой машинной цивилизации.
Ле Карбюзье
6 июля свой 80-летний юбилей отмечает член Союза архитекторов СССР Нельфие Аблаева (Канеева). Уютный дом в мкр. Марьино г.Симферополя, спроектированный ею и построенный с мужем — известным ювелиром, художником, керамистом Изетом Аблаевым, собственными руками, восхищают гостей оригинальным интерьером, убранством и крымскотатарским колоритом.
Сразу прослеживается творчество не только в выставочном зале, но и в быту, повседневной жизни. Созданный уют, старые предметы, изделия покойного мужа на стенах и полках говорят, что здесь чтут память, хранят ставшие святыми семейные реликвии.
Многие в Крыму знают Нельфие-ханум как верную спутницу мужа, которая активно участвовала во всех мероприятиях Изета Аблаева, даже помогая реализовывать его продукцию. Но не все ведают, что эта хрупкая, милая женщина достигла больших результатов, работая архитектором в Узбекистане.
Я сразу обратил внимание на тот порядок в документах, наградах, бумагах, где зафиксированы ее жизнь и деятельность. Иначе не могло и быть, ведь архитектура, чертежи не терпят небрежности.
Поздравляя юбиляра, предлагаем вниманию читателей беседу с Нельфие-ханум накануне знаменательного события.
— Несмотря на смену поколений, крымские татары часто интересуются корнями друг друга. Следуя выработанным правилам, такой же вопрос мы адресуем вам.
— По отцовской линии мои корни уходят в город Эски-Кырым (Старый Крым), откуда дед и его три брата задолго до революции были вынуждены выехать, опасаясь преследований. На Кавказе семья разделилась. Дед и один из его братьев последовали в Хорезм, а двое других остались, позже перебравшись в Турцию.
Мама об истории своей семьи вообще ничего не хотела рассказывать, и тут же пресекала разговор, когда я начинала ее расспрашивать. Как-то обронила, что после всех гонений предки осели на землях Касимовского ханства.
Отец владел несколькими тюркскими языками и свободно общался с местным населением. Большая семья моего деда в революционные годы понесла потери, поэтому старшие, оберегая нас, не хотели посвящать в дела прошлых лет.
— Детские увлечения – основа для будущей профессии?
— Я родилась уже в Ташкенте, куда перебрались мои родители. Наша семья жила в районе Луначарского шоссе, где отец имел домовладение.
В детстве увлекалась рисованием, шахматами, танцами. Брат даже отдал во дворец пионеров на балет, но вскоре я оставила занятия. Увлекалась фотографией.
Когда меня отдали в школу, русским языком я не владела, но в процессе обучения быстро его освоила, а школу окончила с золотой медалью. Очень любила литературу, математику, физику, рисование, черчение. Видя мое увлечение работать карандашом, школьный педагог Г. Молоков заметил, что все его подающие надежды ученики стали архитекторами, и мне также предстоит выбрать эту профессию.
В те хрущевские времена экспериментально ввели 11-летнее обучение, где два последних года обучали дополнительно рабочим специальностям. Так, я научилась шить, и когда наступил момент выбора дальнейшей профессии и вуза для поступления, дорога привела меня в текстильный институт. Мне не понравилось фойе здания, оно было темным, невзрачным. Отцу сказала, что не буду здесь учиться.
Поступила в Политехнический институт, на факультет ПГС, отделение архитектуры. Учебный процесс еще толком не начался, как нас, студентов, отправили в Нукус, на строительство 4-хэтажного дома. В бригаде оказалось восемь девочек, и во время работы мы ощущали колоссальную физическую нагрузку. Потом наступила хлопковая страда. Во втором семестре мы уже занимались полноценно, получая различные задания — спроектировать остановку, одноэтажные дома.
— Сегодня из уст политиков буквально звучат призывы создавать семьи в студенческие годы. Насколько известно, ваша судьба сложилась именно таким образом.
— Изет Аблаев был приятелем моего брата Карима, который жил отдельно в маленьком домике, построенном во дворе.
К тому времени Изет, отслужив армию, вернулся к родителям в Шахрисабз. В провинциальном городе для самореализации никаких перспектив не было, и он решил поехать в Ташкент. Интересно, что многие наши увлечения совпадали. Оказывается, ходили в один магазин для приобретения красок, оба посещали художественный салон и театр им. Навои, даже фотографировались у одного и того же фотографа, но не пересекались.
После некоторых мытарств, он устроился на быткомбинат, где требовались художники писать плакаты. Жилую комнату стал снимать у узбекской семьи.
Поступил в Государственный заочный народный университет искусств в Москве.
Однажды мы с мамой, вернувшись из гостей, заметили во дворе дома незнакомого человека, он открыл нам калитку. Это был Изет, который пришел помогать моему брату Кариму прокладывать водопровод. Впечатления на меня он не произвел, тем более у брата в гостях были постоянно его сверстники.
Я часто работала на террасе и, получив задание, чертила мавзолей Саманидов. Изет, в очередной раз придя к брату, поинтересовался, чем я занимаюсь. Рассказав о задании, я продолжала работать, не спросив даже его имени. А он, оказывается, до этого увидев мою фотографию у Карима, стал интересоваться мной.
В институте нам постоянно давали задания рисовать предметы, объекты и разное другое. Обычно я уходила под вечер, то в парк, то в зоопарк. Изет стал меня сопровождать, приглашать в кино, театр, но каких-либо чувств я еще не испытывала. Была одержима лишь учебой. Как-то он пригласил меня в музей искусств, и на месте мы стали обсуждать произведения. Изет проявил компетентность, и я почувствовала общий интерес к искусству.
В апреле он подарил мне ландыши, делал такие подарки. Прошло совсем немного времени, и я уже смотрела на него совершенно другими глазами. Вскоре он сделал предложение. Попытка оттянуть время, аргумент о необходимости сначала окончить институт не возымели на него никакого воздействия. «Роза хороша в бутоне», — парировал он.
Соблюдая ритуал, из Шахрисабза в Ташкент приехала тетя Изета, чтобы познакомиться с моей семьей. О чем они говорили, я даже не знаю. Тетя объявила, что ждут нас в Шахрисабзе. Дома у Изета состоялись торжества.
На втором курсе я уже была замужней женщиной.
— Вы жили вместе с родителями после создания семьи?
— Жить в Ташкенте было обоюдным желанием. Изет, конечно, настаивал, чтобы мы жили в его съемной комнате. Но, выслушав все аргументы о тех трудностях, связанных с учебой, выполнением чертежных работ и т.д., которые меня ожидают, он согласился жить в доме моих родителей. Никаких трений не было, родители считали Изета своим сыном, а он полностью влился в семью и помогал отцу по хозяйству.
Нельфие и Изет Аблаевы, Эльмира Байрам-Али. Фото Рифката Якубова
Наши родители тесно контактировали, ездили друг к другу в гости. Позже родители Изета переехали в поселок, расположенный недалеко от Янгиюля.
Изет находился в творческом поиске, приходилось менять и место работы, пока он себя не нашел.
— Где началась ваша трудовая деятельность?
— Нас на практику направляли в различные проектные институты, меня – в УзНИИП Градостроительства. Мои знания и старания были отмечены, и руководители стали приглашать на работу. Я была заинтересована получить квартиру, рос первенец, и там ее пообещали. В ТашПИ пришел запрос, также было предложено остаться на кафедре, но я выбрала НИИ. Через 2 года в семье росло уже два сына, получила 4-хкомнатную квартиру, с учетом, что возьму к себе родителей. На этом настаивали и свекор со свекровью: «Ни в коем случае не оставляйте родителей, они должны жить с вами», — говорили они. Мой отец очень переживал, что расстается с домом на земле, но оставаться одним в стареньком домике было нецелесообразно.
Мама умерла в 1985 году, через 4 года скончался отец, в том же 1989 году не стало мамы Иззета.
В 1991 году, забрав нашего единственного оставшегося в живых старика – отца Изета, мы переехали в Крым и начали обустройство на Родине.
— Вы прожили жизнь без разрыва со старшим поколением в одном домовладении. Сожалеете об этом?
— Ни в коем случае. Родители служат опорой. Понятно стремление молодежи к самостоятельности. Но совместное проживание незаменимо. Конечно, при этом определенная дистанция во взаимоотношениях необходима. Но сам факт, что ты обеспечиваешь счастливую старость родителям, становится гордостью для тебя на всю жизнь. Такое отношение часто перенимают уже твои дети.
— С Изетом-ага было сложно по жизни, в быту?
— В быту сложно не было, но характер у него был далеко непростой. Я умела останавливаться. Проходило время, и он оказывался абсолютно прав.
Изет работал на Ташкентском экспериментальном комбинате художественной керамики. Помимо керамики, там выполняли чеканные и ювелирные работы. На заводе он себя нашел и реализовал.
Нельфие Аблаева бережно хранит свои проекты
Меня он во всем поддерживал и настаивал, чтобы я никогда не оставляла любимую работу из-за возникающих частных трудностей. А мне приходилось выезжать в командировки, задерживаться на работе. В такие моменты заботу о детях он брал на себя.
Проект учебного корпуса Кокандского госпединститута
Мы ежедневно обсуждали с ним нашу работу, делились планами. Он также выезжал в длительные командировки, когда монтировал многометровые свои керамические изделия.
— Реализация вашего потенциала в Узбекистане?
— Мне пришлось проектировать довольно значимые объекты. В Узбекистане шло интенсивное строительство, здания отличались своей красотой и индивидуальностью. Первые лица республики вопрос строительства держали на особом контроле. Например, в Ташкенте, оставляя старый город, проложили там канализацию, а дороги расположили так, чтобы не трогать строения.
Проект здания филиала ТашПИ в Джизаке
Когда началось строительство метро, по разным институтам раздали задания спроектировать станции. Нам досталась станция «Комсомольская». Над проектом работали я и студент Рафик Зарипов. Нас постоянно заставляли его упрощать. Наконец, один из руководителей проговорился, что «она не должна быть красивее, чем «станция им. Ленина». После разных замечаний и согласований, проект был одобрен.
Проект самолетостроительного факультета Ташкентского машиностроительного института
Перейдя на работу в «ГИПРОВУЗ» Госкомитета СССР по народному образованию, головной офис которого находился в Москве, я занялась проектированием зданий вузов, которые строились в Средней Азии. Среди них Андижанский государственный педагогический институт языков, Ташкентский институт текстильной и легкой промышленности и другие.
— Разница в возможностях в Узбекистане и Крыму?
— Очень большая, даже нельзя сравнивать. Крым – провинция. В Ташкенте я даже представить не могла, что в Крыму не найду работу. В столице Узбекистана была масса предложений, даже был возможен переезд в Москву с обменом квартир.
Проект Андижанского рынка на 500 торговых мест
Ташкет — это Звезда востока. Там совсем другой климат, я имею в виду общественно-культурный. В Крыму нет лица городов, ансамблей, лоска.
После переезда, мне порекомендовали пойти в КАПКС (Крымская академия природоохранного и курортного строительства). Взяв документы, проекты, отправилась в поисках работы. Войдя в здание вуза, обратила внимание на стенды и для себя отметила их низкий уровень. Пришел завкафедрой, поинтересовался моим послужным списком, спросил национальность. Когда услышал, что татарка, стал возмущаться, зачем сюда едем. Я пресекла разговор и ушла.
— Не сожалеете, что переехали?
— Не жалею.
— Как встречаете 80-летие?
— С вами.
comments powered by HyperComments