В рамках подготовки к заседанию особой комиссии губернатор Жуковский поручил уездным предводителям дворянства Арслан-бею Тащи-оглу и Абдулвели-мурзе Карашайскому изложить свое мнение по поводу путей распространения среди единоверцев русского образования.
Исмаил Гаспринский. «Терджиман», 18 апреля. – № 13
Главной причиной, повлиявшей на этноконфессиональную политику имперской власти в отношении крымских татар во второй половине XIX в., явилась вовлеченность региона в орбиту проведения либеральных реформ. По мнению А. Каппелера, в этот период наряду с традиционными элементами, базировавшимися на сохранении социально-политической стабильности и внешней безопасности государства, в имперской политике обозначилась тенденция к административной и культурной унификации. Новая школьная политика правительства явилась неотъемлемой частью модернизации России, она поставила на повестку дня формирование у российских подданных двуязычия через институты образования.
Терджиман. 1893, 31 января. – № 4
Происхождение термина «татар» уходит корнями в древнетюркский период и в течение огромного времени данное название распространилось по всей Евразии, при этом использовался не только как эндоэтноним для определенных этнических групп, но и на протяжении веков применялся и в расширенном значении. Причем в совершенно разных историографических традициях он имел близкую по значению трактовку.
К 55-летию со дня гибели Амет-Хана Султана
Между тем, воздержавшись от текста «Постановления собрания мусульман Крымского полуострова», депутация передала С. Ю. Витте обновленный текст петиции из 19 пунктов, преамбула которой выделяется политизированностью и акцентом на общемусульманские проблемы. Так, ущемленное положение крымских татар депутация объясняет отходом имперской власти от основополагающих начал внутренней политики самодержавия, закрепленных указами Екатерины II. Также сообщалось о существовании такого же официального взгляда на все мусульманское население империи, перечислялся ряд притеснений единоверцев.
Кризис во взаимоотношениях между обществом и властью, усугубившийся под воздействием неудач российских войск в Русско-японской войне 1904–1905 гг., вынудил Николая II объявить указом «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» от 12 декабря 1904 г. о намерении провести в стране системные реформы. В частности, с целью соблюдения изложенных в «Основных законах Российской империи» гарантий религиозных прав российских подданных, было заявлено о намерении пересмотреть законы «о правах раскольников, а равно лиц, принадлежащих к инославным и иноверным исповеданиям, и независимо от сего принять ныне же в административном порядке соответствующие меры к усмотрению в религиозном быте их всякого, прямо в законе не установленного, стеснения» (п. 6). В 7-м пункте указа говорилось о необходимости «пересмотра действующих постановлений, ограничивающих права инородцев и уроженцев отдельных местностей империи, с тем, чтобы из числа сих постановлений впредь сохранены были лишь те, которые вызываются насущными интересами государства и явною пользою русского народа».
«Терджиман» 1891, 11 июня. – № 19
Постановка проблемы. Акт тотальной депортации народов Советского Союза и ликвидации их национально-государственных образований уже давно и совершенно официально признан геноцидом [3; 5; 11]. Правда, международная Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него в том виде, в котором она была принята Организацией Объединенных наций 9 декабря 1948 года, говорит о физическом уничтожении народа и других мерах, направленных на его физическое уничтожение [5].
В ходе работы над конвенцией из предварительного текста были убраны нормы об уничтожении по социальному признаку, а также о преднамеренном уничтожении культуры и национальной идентичности того или иного народа [3]. Однако прямой геноцид народа, расовой или этнической группы в истории, как правило, сопровождался и тем, что впоследствии в международно-правовой теории было обозначено как культурный геноцид или этноцид, под которым как раз и понимается уничтожение культурного наследия, фактических проявлений культуры и национального самосознания [18].
Не обошла эта практика и крымских татар, что нашло свое выражение и в последовавшей за этим актом в течение десятилетий практики отрицания или умалчивания вклада древних, средневековых и современных тюркских этносов в крымскую историю, включая крымских татар. Старт такой научной и культурной политики был дан решениями объединенной научной сессии Отделения истории и философии и Крымского филиала Академии наук СССР по вопросам истории Крыма от 25 мая 1952 года, которые известны исследователям, однако они до сих пор не были проанализированы с точки зрения официального начала политики культурного геноцида в отношении крымскотатарского народа.